Хочу тебя напрокат

Напрягаюсь, прислушиваясь к шороху шин. Слишком громко. Коваль с целой свитой едет, что ли?

Свита — это хорошо. Как знак того, что Коваль неуверен в себе, поэтому заручился поддержкой.

Подсчитываю машину, их не меньше шести. За моей спиной припаркован всего один джип с водителем и охранником.

Ещё где-то на периметре прячется Бекетов, чтобы подстраховывать меня.

Жду, пока Коваль появится. Он вылезает из машины, подходит к соседней и раскрывает дверцу, помогая выбраться ещё одному человеку.

По тому, как Коваль держится, становится ясно, что он решил пригласить и наблюдателя…

Вероятно, здесь будет присутствовать доверенное лицо кого-то из серьёзных людей.

Приглядевшись внимательнее, узнаю в мужчине Александра Глебова. Глебов остаётся стоять немного поодаль, а Коваль важно останавливается напротив. По обе стороны от него выстроилась охрана.

— Опаздываешь.

— Пробки, — пожимает плечами. — Так и будем кричать друг другу издалека?

— Подходи. Как видишь, я почти один, — улыбаюсь.

Коваль делает несколько шагов вперёд.

Бекетов даёт о себе знать.

— Это что ещё, Асадов? — плюётся в мою сторону.

— Это гарантия того, что всё пройдёт гладко.

— Мы так не договаривались! — выдаёт с претензией и оглядывается на высокого мужчину в длинном пальто.

Сторонний наблюдает за происходящим почти безразлично, обводит окружающий пейзаж скучающим взглядом. Но Коваль этого мужчину не просто так попросил присутствовать.

Показывает, что на его стороне — серьёзные люди. Александр Глебов — правая рука влиятельного человека, кто стоит за спиной Коваля.

— Вот именно, Коваль. Так не договаривались. Но ты первый перешагнул черту.

— Какую же? — нагло ухмыляется. — Меня пытались обмануть, я сделал ответный жест. Любой другой на моём месте поступил бы точно так же!

— Возможно. Если бе прецендент имел место быть.

— Но…

— Но ты подставил Самарскую! — перебиваю речь Коваля.

— Это бред! — заявляет уверенным тоном Коваль.

Блефует он отменно.

— Давид, вытащи нашего гостя, — негромко обращаюсь к одному из охраны.

Через минуту на землю грузно летит тело Роговца, на ногах он еле стоит, шлёпает разбитыми губам и скулит, как побитая собака, в ожидании, когда ему разрешат уйти.

Взгляд Коваля вспыхивает недовольством при виде на Макса. Он уже понимает, что тот выболтал всё после допроса.