Хлеб с ветчиной

Поддерживая его под руки, они справлялись:

— Ты в порядке, Джим?

— Что этот ублюдок сделал с тобой? Скажи только слово, Джим, и мы размажем его в говно.

— Отведите меня домой, — сказал свое слово Джимми.

Я наблюдал, как они спускались по лестнице и каждый пытался поддерживать своего лидера. Один парень нес его рубашку и майку..

Я вернулся к своей телеге. Джастин Филлипс встретил меня презрительной усмешкой.

— Я не надеялся тебя снова увидеть.

— Не фамильярничай с неквалифицированной рабсилой, — ответил я и покатил телегу к лифту.

Мое лицо и одежда были в ужасном беспорядке. Я нажал кнопку лифта. Альбинос, как ни странно, не заставил себя ждать. Двери открылись.

— Нет слов, — сказал лифтер. — Я слышал, ты стал чемпионом в тяжелом весе.

Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро.

Полутораухий Ферис поджидал меня.

— Ты решил перебить всех наших посетителей?

— Только одного.

— Откуда нам знать, что ты не возьмешься за остальных?

— Он первый избил меня.

— Нас это не касается. Факт налицо. Ты перешел все границы.

— Как насчет моего чека?

— Вышлем по почте.

— Отлично. До встречи…

— Подожди. Верни ключ от шкафчика.

Я достал цепочку, на которой болтался единственный ключ, отцепил его и отдал Ферису.

Дверь служебного хода была стальная, тяжелая и неуклюжая. Я отворил ее и, стоя в потоках дневного света, махнул на прощание своему первому управляющему рукой. Он не ответил, просто смотрел на меня. Я вышел, и дверь захлопнулась.

48

— Значит, ты не смог продержаться на работе и неделю?

Мы ели тефтели со спагетти. Мои проблемы всегда обсуждались за ужином. Ужин — самое несчастливое время суток. Я не ответил на поставленный отцом вопрос.

— Так что случилось? Почему они дали тебе под зад?

Я молчал.

— Генри, отвечай, когда с тобой отец разговаривает! — не выдержала мать.

— Да он просто не выдержал, вот и все!

— Посмотри на его лицо, — обратилась к отцу мать, — оно все в ушибах и ссадинах.

— Нет, мама…

— Ну, почему ты не ешь, Генри? У тебя никогда не бывает аппетита.

— Он не может есть, — начал отец, — он не может работать, он ничего не может, и ни одна баба ему не даст!

— Незачем говорить о таких вещах за столом, папочка, — пожурила его мать.

— Так это правда! — воскликнул отец, накручивая спагетти на вилку.

Он соорудил огромный шар, запихнул его в рот и принялся жевать.