Развод. Дракон, мы (не) твои

Очевидно, Мия тоже попалась на эту уловку. Но я не могу этого допустить.

Смотрю на её лицо, покрытое грязью и слезами, и что-то щёлкает внутри.

— Теперь это моя забота, — говорю я тихо.

Мия не должна пострадать.

Поднимаю её в воздух, игнорируя сопротивление. Её тело кажется таким хрупким в моих когтистых лапах, будто я могу раздавить её одним неосторожным движением. Но я крепко держу и несу к лазарету свою драгоценную ношу.

Она бьётся, кричит что-то, но ветер уносит её слова. Только одно я слышу чётко: «Он твой сын!»

Мой сын…

Если бы я только знал раньше, если бы она сказала.

Ни за что не отпустил бы её тогда. Ни за что не оставил бы их одних.

Лазарет приближается. Я мягко опускаю Мию на крышу, чувствуя, как дрожат её плечи под моими когтями. Наши взгляды встречаются. В её глазах — буря: гнев, отчаяние, страх. И что-то ещё... что-то, отчего сжимается драконье сердце в моей груди."

"Задерживаюсь на мгновение дольше, чем нужно. Запоминаю каждую чёрточку её лица — те самые веснушки у висков, тонкие брови, сейчас сведённые в гневной складке.

Потом разворачиваюсь и бросаюсь назад, в самое пекло.

Ветер воет в ушах, крылья режут воздух. Тьма принимает меня в свои объятия, холодные и вязкие.

Где-то там сейчас он.

Наш сын.

Впереди мелькают твари, порождённые тьмой. Они кидаются на меня, но пламя вырывается из пасти, прежде чем они успевают приблизиться.

— Конор! — мой рёв разносится на много миль вокруг. Твари взвизгивают, отступая от огненного смерча.

Где-то слева слышится шорох.

Разворачиваюсь и вижу ещё одну стаю. Выстреливаю струёй пламени, чувствуя, как чешуя покрывается холодом от близости тьмы. Она пытается проникнуть в сознание, шепчет на языке, которого я не знаю, но почему-то понимаю.

— Оставь его, он не твой! Он никогда не будет твоим...

Я отвечаю пламенем. Огненный смерч вырывается из пасти, освещая чёрное марево. Твари кричат, корчатся, но не отступают. Сбиваю одну из них крылом, другую разрываю когтями. Они исчезают в клубах чёрного дыма.

— Где ты, Конор?

Тьма снова и снова бросает на меня своих тварей.

Они появляются из ниоткуда: длинные щупальца, горящие в темноте глаза. Я рву их на части, сжигаю, отбрасываю прочь. Но их становится больше.

Внезапно одна из тварей впивается мне в крыло. Боль пронзает, как раскалённый клинок. Я сбрасываю её, чувствуя, как тёплая кровь стекает по боку.

— Он наш, ты опоздал! — зловещий хохот разносится со всех сторон.

Он приводит меня в ярость, но в мозгу зарождается сомнение.