Развод. Дракон, мы (не) твои

Его большие, сильные руки, привыкшие сжимать рукоять меча и управлять драконьей мощью, теперь держат это хрупкое, бьющееся в немом возмущении существо с таким трепетом, что у меня снова выступают слёзы.

— Аэлина, — шепчу я, и внутри что-то щелкает, будто я не придумала, а посто вспомнила это имя.

— Аэлина, — говорит он тихо, — Наша маленькая принцесса.

Конора впускают через пару часов, когда меня уже привели в порядок. Он входит на цыпочках, с серьёзным, озабоченным лицом, сжимая в руке блестящий камень, что должен был стать подарком «брату».

— Где он? — шепчет Конор.

— Не «он», — улыбаюсь я, откидывая край кружевного одеяльца. — Она. Твоя сестра. Аэлина.

Он осторожно подходит, заглядывает, и его лицо вытягивается от изумления.

— Она… маленькая, — констатирует он, разочарованно глядя на свой камень, слишком большой и грубый для такой крохи.

— Зато громкая, — смеётся Рейнольд, стоящий у изголовья моей кровати.

Конор хмурится, оценивающе разглядывая сестру. Аэлина в этот момент открывает глаза. Не мутно-синие, как у всех новорождённых, а уже ясные, небесно-голубого оттенка. И смотрит на брата с такой суровостью, что мы с Рейнольдом не выдерживаем и смеёмся.

— Видишь? — говорю я Конору. — Она уже бросает тебе вызов.

— Ничего, — заявляет он с важностью. — Я научу её всему. И драться, и летать.

И он осторожно, одним пальцем, касается её крошечной ручки. Аэлина сжимает его палец с неожиданной силой. Конор не отдёргивает руку. Он смотрит на эту хватку с интересом и уважением.

Сейчас ей всего месяц. Она всё также мала, но её небесно-голубые глаза уже видят всех насквозь. Конор проводит у её колыбели часами, разговаривает с ней, читает сказки.

А я смотрю на них, и сердце замирает от щемящей нежности. Это счастье, которое мы с Рейнольдом построили вопреки всему: вопреки прошлому, вопреки предательству и тьме. Наша маленькая, бесконечно дорогая вселенная, которую мы, наконец, обрели.

Конец"