Развод. Дракон, мы (не) твои

— Доброе утро, — киваю ей, — Меня разбудил петух.

Я не сочла нужным рассказывать тётушке о своём сне. Она и так слишком печалится из-за моего скорого отъезда. Не стоит расстраивать её ещё больше.

— Чем я могу помочь? — спрашиваю, глядя, как тётушка ставит котелок в печь.

— Ничего не нужно, садись, — отмахивается она, — Всё готово. Осталось только разогреть.

Сажусь за стол на широкую лавку. На столе стоит тарелка с несколькими ломтями хлеба. Тётушка Ингрид достаёт из печи пышущий жаром котелок. Затем она с ловкостью фокусника снимает крышку и разливает содержимое котелка по тарелкам.

— Чечевичная похлёбка, — поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд.

В памяти снова всплывают детские воспоминания Мии о том, как они вместе с Катриной и Олафом сидели за этим столом. С нетерпением ждали, когда тётушка Ингрид приготовит чечевичную похлёбку. Позже у Ингрид с Митро родились ещё двое детей, но мы втроём продолжали дружить. Не представляю, как она справлялась со всеми.

— Спасибо, — киваю, получив свою порцию.

— Ты всегда любила мою готовку, — лицо тётушки озаряет улыбка.

Мне нравится видеть её такой довольной. Тем более что похлёбка действительно получилась замечательная. Отламываю половину куска хлеба, чтобы есть вприкуску. Так сытнее.

Когда похлёбка уже съедена, раздаётся стук в дверь. Наверное, это Олаф, ведь он обещал договориться с местными, чтобы меня отвезли.

Тётушка Ингрид идёт открывать, и уже через минуту на кухню заходит взъерошенный Олаф.

— Мия, сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? — спрашивает он.

— Пять минут, — с готовностью отвечаю я.

Благо чемодан я ещё не разбирала. А из одежды на мне только платье и дождевик. По-хорошему нужно бы ещё перетянуть корсет, но это можно сделать перед прибытием в лазарет.

— Тогда собирайся и выходи. Твой чемодан я погружу, — Олаф поднимает мою поклажу за ручку и, кивнув матушке, скрывается за дверью.

— Постой, Мия, — зовёт меня тётушка, — На вот, возьми! Обед тебе собрала, — она протягивает мне котомку с лепёшками.

— Спасибо, — киваю ей, пряча котомку под плащом, — Ну я пойду.

— Храни тебя Двуликая, — приговаривает тётушка Ингрид, осеняя меня треугольным знамением.

— Может быть, что-то передать Катрине? — напоследок спрашиваю я.

— Передай, чтобы она возвращалась поскорее, — вздыхает тётушка, — И сама там долго не задерживайся. Чует моё сердце, может случиться что-то неладное.