Развод. Дракон, мы (не) твои

Небольшой стол накрыт в моих покоях, а не в огромной дворцовой трапезной. Это кажется жестом, попыткой создать иллюзию уюта."

"Во главе стола сидит Рейнольд. Он сменил дорожные одежды на тёмный, строгий камзол, но тень усталости всё ещё лежит на его лице. Справа от него — Конор. Он уже успел принять ванну, его светлые волосы ещё влажные. Щёки розовые, а глаза горят. А слева сижу я, сжимая в коленях льняную салфетку.

Конор без умолку тараторит, обращаясь то ко мне, то к отцу.

— Все драконы такие большие? А мы ещё полетаем? Правда? Правда, полетаем? — он закидывает Рейнольда вопросами, с жадностью набрасываясь на еду.

Рейнольд не отмахивается от него. Он отвечает. Коротко, сдержанно, но без привычной суровости.

— Не всё. Есть и меньше. Да, полетаем. Обязательно.

Он даже улыбается. Легко, едва заметно, уголком рта. И в этот миг он выглядит не владыкой Западных земель, а просто… отцом. Усталым, несущим на себе груз забот, но счастливым видеть своего сына здоровым и счастливым.

Ловлю себя на том, что и я улыбаюсь, глядя на них.

В конце завтрака в покои бесшумно входит Адам, старший дворецкий. Он склоняется к уху Рейнольда и что-то тихо говорит. Я не слышу слов, но вижу, как лицо Рейнольда мгновенно становится каменным. Вся мягкость, все следы усталости исчезают, сменяясь привычной концентрацией и холодной решимостью.

Он кивает Адаму, тот отступает и исчезает так же бесшумно, как и появился.

Рейнольд откладывает вилку и нож. Звук металла о фарфор кажется неестественно громким в наступившей тишине.

— Мне нужно лететь на границу, — голос Рейнольда вновь обретает стальные нотки — Разведать обстановку перед тем, как подойдёт подкрепление эльфов.

— Надолго? — тихо спрашиваю я, и внутри всё сжимается от нового, внезапного страха. Не за себя. За него.

— Я вернусь через несколько дней. — Он встаёт из-за стола. Его взгляд скользит по мне, по Конору, и в нём на мгновение мелькает что-то похожее на сожаление.

Он кладёт руку на голову Конора.

— Слушайся маму, — говорит он мягко, но уверенно. — И будь храбрым.

Затем его взгляд снова возвращается ко мне. Он смотрит на меня долго, внимательно, словно пытаясь что-то запомнить или передать без слов.

— Никуда не уходи, — его слова звучат не как приказ, скорее как просьба, — Дождись меня, Мия.

Не дожидаясь ответа, он разворачивается и уходит, его шаги гулко отдаются в коридоре.