Хмель свободы

Но вот булки! Они, заразы, еще сохраняли запах доброго пшеничного хлеба! А заградотрядчики почти всех заставляли показывать ручную кладь, развязывать сидоры, мешки, раскрывать чемоданы. Часть вещей под крики и ругань хозяев отбирали. Брань не производила на красных стражников никакого впечатления. Кто-то попытался прорваться, бежать. Его догнали, избили, отобрали саквояж, он раскрылся, из него посыпалась мука.

Махно понял, что командуют заградотрядчиками двое китайцев и столько же, судя по выговору, латышей. Да, в Москве серьезный народ, подумал Махно.

Эти промашек не дают и спуску тоже, не то что рязанские или пензенские. Да и документы его! Что им далекое и никому из них не ведомое украинское волостное Гуляйполе, председателем Совета которого он является. Да и нужно ли ему высвечивать свою фамилию? А что, если из Царицына по телеграфу сюда уже передали сведения о нем как о бежавшем из чекистской тюрьмы?.. Вот это переплет! То от полицейских и жандармов бегать приходилось, теперь вот от союзничков, большевичков. Дела!

– Шерстят, гады, – выругался двигающийся к выходу рядом с Нестором пожилой рабочий. У него было лицо пролетария-интеллигента, модельщика или лекальщика. – Приехали… латыши и эти… До того у нас посвободнее было.

– Оружие отбирают?

– Оружие, само собой. Харчи тоже. И вообще все, что приглянется.

Недалеко от выхода Нестор приостановился, и толпа стала обтекать его, как вода камень, но все же на его долю достались толчки и ругательства. Наконец он и вовсе выбрался на пустое место.

Огляделся по сторонам. Но повсюду, куда ни падал его взгляд, был либо высокий деревянный забор, либо шеренги красноармейцев.

Постоял немного, размышляя.

Оттуда, от ворот, снова донеслась ругань, топот ног, выстрел.

Западня!

Неподалеку он увидел нескольких оборванцев. Сгрудившись, они во что-то играли или сосредоточенно и зло делили какую-то добычу, потому что периодически между ними возникала потасовка.

Нестор подошел к ним поближе, пригнулся и стал как бы одним из «детей революции».

Но беспризорники сразу притихли. Рыжеволосый, конопушный пацаненок, скользнув опытным взглядом по фигуре Махно, по его чемоданчику, спросил:

– Че, дяха, на крючке сидишь?

– Вроде того.

– Оружию, что ль, таранишь?

– Какое оружие! Кум на выходе, а мне с им встречаться не в масть.

В этом маленьком, крепком человеке беспризорники приметили что-то близкое себе, уголовно-тюремное.

– Можно дотолковаться, – сказал рыжий, видимо, главный в этой компании.