Хмель свободы

А мени пора по своим делам! – И протянул руку Нестору: – Прощевай пока.

Он ушел.

– Батько, чого нам з цым прокурором возыться? Ну, подывылысь на нього – и хвате… Дозволь, я його выведу… тут недалечко… до кирпичного забору, – с энтузиазмом предложил Сашко Калашник.

– Я поможу! – оживился мрачный махновец.

Махно пресек их рвение жестом:

– Он мне ничего плохого не сделал. Закона придерживался. Через то меня первый раз и выпустили…

– Та невже, батько, мы его отпустим? – ужаснулся кто-то из махновцев.

– Отпустить не могу, – вздохнул Нестор.

– Роздавылы. Оны сопротивлялысь, – пояснил Калашник, обрезая веревки.

– Ну и идите, хлопцы, по своим делам. Но шоб тюрьмы в городе не было. Там, де я, тюрем не будет!

Ватага во главе с Калашником покинула штаб.

– Садитесь, господин прокурор, – сказал Махно.

– Кирилл Игнатьевич! – мрачно откликнулся пленный законник.

– Вот видите, Кирилл Игнатович, теперь на Катеринославщине торжествует наш, анархический, революционный закон!

– Не приметил торжества… И что же он, извините, собой представляет, ваш закон? – спросил прокурор. Его значок поблескивал: видимо, он часто его чистил.

– А все просто! Не надо нияких этих ваших кодексов, статей.

Махновцы встретили это заявление одобрением. Срезал батько самого прокурора, ой срезал! На то он и Махно. Голова!

– Прошу прощения. – В глазах прокурора, несмотря на подавленное состояние, блеснуло любопытство: эких высот достиг хлопчик из Гуляйполя! – Я так понял, что тюрем у вас не будет?..

– Понятное дело!

– Никаких тюрем! – гомонили махновцы.

– Ну а как быть, если суд решит наказать? Куда посадить человека, чтобы он, допустим, одумался, осознал?

– От вы меня посадили! И шо, я одумался? – спросил Махно.

Прокурор не нашел, что ответить. И бойцы Нестора еще больше повеселели.

– Ну, с вами – особый случай, – согласился прокурор. – Похоже, в тюрьме у вас нашлись учителя. Они вооружили вас полузнанием – самым страшным оружием в руках сильного и властного человека!"

"– Ну, вы меня не обижайте, – добродушно сказал Нестор, усаживаясь напротив пленного.