Хмель свободы

На перекрестке Махно, протерев ладонью потное лицо, скомандовал ему:

– Вот что, «булгахтер»! Дуй додому, до Гуляйполя!

– Та я бы з вамы…

– Твое дело, Тимка, счеты, а наше – пулеметы… Займайся коммерцией, пополняй казну и получше смотри вокруг своими окулярами. Людей собирай. Скоро нам много людей понадобится. Только не всяких, а таких, шо умеют воевать и крови не боятся.

– А як з оружием? Оружия у нас пока мало.

– Оружие будет. Сколько надо, столько и будет… Словом, будешь ты в уезде нашим уполномоченным и нашими очами.

Разъехались. Поднималась прибитая утренней влагой пыль.

Как ни бескрайня эта степь, но не пуста она. Ехавшие впереди «варты» передовым дозором брат Нестора Григорий и Марко Левадный стремительно спустились с пригорка. Подскочили к Махно.

– Впереди отряд. Невелычкый, чоловек восемь. З офицером. Похоже, «гетьманци». Только не варта, а, видать, армия. Бо одежа зелена.

– Добро.

Два отряда – махновский и гетманский – сближались. Все медленнее и медленнее, сдерживая коней и пристально приглядываясь друг к другу.

– Кто такие? – спросил он у Махно, хотя по отношению к значковому, старшему по званию, такой вопрос был явным нарушением субординации.

– Сперва представьтесь сами! – потребовал он.

Офицер поморщился, но военная выучка взяла свое. Рука взлетела к козырьку.

– Хорунжий армии гетьмана Скоропадського Зеленцов прыбыл… э-э… прыбув для… э… розшукив цього злочинця Махно! – Он с трудом осиливал «ридну мову».

Махно тоже, как учил Семёнов-Турский, вскинул руку к фуражке:

– Гетьманской державной варты значковый… – Он проглотил фамилию, получилось нечто похожее на неразборчивое «семьсят восемь».

– О, так мы союзныкы! – обрадовался хорунжий. – Это… э-э… це добре!

Юрко Черниговский едва сдерживал улыбку. Между тем «пленные» на всякий случай высвободили руки из пут.

– А вы… это… бачу, двох уже… э-э… затрымалы, – путался хорунжий в дебрях двух родственных языков.