Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

Тоже, можно сказать, воюют, только по-своему, по-женски.

Не знаю, откуда Хельга столько смогла узнать о Торе за столь небольшой промежуток времени, но рассказала она мне о нем многое. Например, что о нем давно ходят слухи, будто Тор не может иметь детей. Женат он никогда не был, но в постель к себе брал многих свободных простых девок. Обычно в таких случаях неизбежны бастарды, но от ярла не смогла понести ни одна. А пытались многие, ведь если родится младенец, то ярл обязан позаботиться и о ребенке, и о матери. Конечно, в замок их никто бы не взял, но, так или иначе, мать пусть и незаконнорожденного, но всё-таки ребенка ярла может забыть о бедности.

К тому же поговаривают, что и сам Тор не был ребенком прошлого ярла Одельгара. И даже не был бастардом. Якобы старый ярл просто привез его откуда-то и представил всем как своего сына. Но они были столь непохожи, что даже слепец усомнился. Какой именно слепец усомнился, я не имела понятия, это были слова Хельги.

Честно говоря, лично мне было все равно – главное, чтобы Тор оказался хорошим человеком.

Одельгар – так назывался замок Тора,– по словам все той же Хельги, заметно уступал размерами Асгриму. И да, фамилии тут образуются иначе, чем в моем прошлом мире. Например, меня здесь зовут Хильдегарда Асгрим. Асгрим – это название замка. Означает это слово – «божественный шлем», или «шлем Божий». И у остальных знатных людей так же: название их замка служит фамилией.

– Госпожа? – дверь открылась и внутрь просунулась голова Хельги. – Не спите?

– Нет, конечно, – отозвалась я, повернувшись к ней.

Встав, я подошла к двери и приоткрыла ее чуть больше.

– Ох, спасибо, – поблагодарила Хельга и втащила явно тяжелое ведро с водой. – Я и таз прихватила, вдруг вы протереться захотите. И полотенце, и душистой мази.

– Мази?

Хельга, отдуваясь, прошла внутрь комнаты и поставила ведро. Другой рукой она удерживала небольшой глиняный горшок, на плече серела тряпка, а под мышкой она держала неглубокий деревянный таз.

Я поспешила ей помочь, так как мне не хотелось, чтобы часть ноши служанки оказалась на полу и развалилась на части.

– Да, мазь, – пробормотала она, позволяя забрать тазик. А потом сунула мне под нос горшочек. – Вы и об этом забыли. Ох, разгневали богов.

– Не причитай, – отмахнулась я, открывая крышку и принюхиваясь.

– Полезно для кожи, госпожа, – Хельга поставила таз на табуретку и налила в него теплой воды. – Все мелкие раны подлечивает, кожу делает белой, нежной, приятной на ощупь.