Хэриб. Чужестранка для шейха

Не знаю, видел ли он через стену меня, были ли такие же отверстия для подглядывания с той стороны, или просто знал, что я тут.

Он отдал приказ меня привести сюда или это была инициатива Вафии, а ему просто доложили. Второе вряд ли.

Нафиз на секунду отвернулся, хлопнул в ладоши, а потом с уважением кивнул своим товарищам. Те кивнули в ответ, встали, набросили полотенца и вышли. Женщины тоже вереницей друг за другом удалились.

Я понимала, зачем всё это. И… кажется, ждала. Не собиралась бежать обратно к себе в комнату, ноги словно приросли к полу, а под кожей стал распространяться жар.

Я сделала шаг назад. Уже не подсматривала, просто ждала.

Часть стены разъехалась как двери лифта, и я оказалась нос к носу с Нафизом.

С полуобнажённым, возбуждённым Нафизом.

Сопротивляться и отстаивать себя так сложно. Это как запретить себе есть сладкое, чтобы вырваться из его зависимости и, наконец, похудеть. Но так трудно устоять, когда перед тобой стоят самые лучшие кондитерские изыски, от которых самообладаение трещит по швам.

Он делает шаг ко мне. Молча. Только смотрит, сжигая своим чёрным взглядом, полным страсти. Под накидкой, скрывающей меня с головы до ног, становится трудно дышать. И Нафиз будто понимает это в момент, будто читает мои мысли, потому что одним движением тут же освобождает меня от удушающей ткани.

Теперь он видит мои глаза. И прекрасно читает в них то, что я больше сопротивляться не способна.

Ещё один плавный шаг и вот его ладони легли мне на лицо, нежно обхватив голову.

Это как яд, который впрыскивается в кровь. Он едва прикоснулся, а у меня под кожей по всем венам и артериям стал распространяться жар желания.

Я хотела его прямо здесь и прямо сейчас. Сильно. Безумно. Без осознания последствий и того, что будет дальше. Просто желала, как желала тогда в Таиланде.

То, как он меня целовал, лишало рассудка. Как его пальцы нежно поглаживали мой затылок.

Но, кажется, Нафиз и не собирался останавливаться. Его ладонь скользнула по моей спине, и он прижал меня к своему сильному телу.

Вовремя. Потому что мои ноги уже настолько ослабели, что уже вот – вот бы подкосились. Мне нужна была опора.

Но вдруг Нафиз отстранился и стал отступать спиной, а у меня в груди разбухало горькое разочарование.