Хирург Коновалов

И я, в том числе. Было время, когда я срал в штаны. Ты этот временной период вспомнить не хочешь?

– А ну прекрати! – мать хлопает меня по колену. Беляш превентивно снова выпускает когти. Окружили! – Прекрати прятаться за цинизмом и физиологией.

– Мама, у тебя муж – врач. Сын – врач. Ты всю жизнь в медицине. Как ты можешь так неуважительно о физиологии?

Мама фыркает. Кот фыркает.

– А помнишь, как-то на мой день рождения Люда, моя подруга, затеяла такую забавную игру, где надо было написать самые главные в своей жизни слова.

Кажется, пять самых важных слов. Тебе тогда было лет двадцать семь, кажется.

– Не помню.

И терпеть не могу воспоминания.

– Все тогда написали примерно одинаковое: любовь, семья, мир, достаток, уважение… А помнишь, что написал ты?

– Конечно, нет.

– А у меня даже та бумажка сохранилась! – мама и в самом деле извлекает из кармана трикотажной кофты какую-то бумажку. Поправляет очки и читает по слогам:

– Коагулятор. Расширитель. Отсос. Тампон. Ножницы Ва… Вар…

– Валькера.

Мама убирает бумажку обратно в карман.

– И что ты про это думаешь теперь?

– Даже не знаю. Чем меня тогда именно ножницы Валькера привлекали.

– Вадим… – укоризненно вздыхает мать.

– Мама… – так же укоризненно вздыхаю я.

– А вот теперь слушай. И желательно молчи. Я уже много прожила и многое понимаю. Но маразма у меня, слава богу, нет, как и проблем с памятью. Я помню много. Я помню, как ты любил отца. Как ты его обожал. Как хотел быть похожим на него. Почему ты решил, что он предал тебя, когда умер? Что теперь больше нельзя никого никогда любить?

Я прикрываю глаза, ложусь затылком на спинку дивана.

Кот, вибрируя на полную катушку, тычется мне носом в шею. Окружили…

– Давай-ка я тебе чаю горячего налью, – из моих рук вытягивают пустую кружку. Слышатся удаляющиеся шаги. Беляш ритмично выпускает когти мне в грудь.

Ну что, послали в нокаут. Но милосердно дали шанс продышаться, не стали дожимать. И на том спасибо.

***

Жизнь моя стала совсем черно-белая. Вокруг меня черно-белый предзимний Новосибирск.

И жизнь моя состоит из двух несвязных частей, черной и белой. Двух отдельных половин. В одной – рабочая суета, даже хаос, который все-таки постепенно приобретает форму и очертания того, чего мы должны добиться. Виктор Карташов настолько хорош, что я бы забрала его с собой – ну очень толковый парень. Он смеется моему предложению: «Инна, я только-только квартиру купил, извини». Да и я не всерьез.

А другая половина… О, эта другая половина… Это рефлексия.