Хелл. Приключения наемницы

Она каждый раз поражалась изменению собственного мировоззрения после того, как пираты выкрали ее с Земли и продали в Дом Красной розы. На Земле, гуляя по вечерам, она видела улыбающиеся лица детей и влюбленных, цветущие весной деревья, красоту осенних пейзажей, белоснежное безмолвие зимой и, конечно, праздник жизни летом. Там, дома, она не замечала боли, не видела убогих, не слышала противников правящего режима.

А сейчас все изменилось… Наемница легко перескочила лужу, мягкой походкой направилась дальше.

Она скользила в толпе, ловила обрывки фраз, прислушивалась к разговорам пьяниц, выслушивала жалобы побирушек, которые по привычке разговаривали сами с собой. Наемники ни секунды не сомневались, что метаморфы к приговору не имеют отношения — эти твари действуют гораздо более эффективно и скрытно, а значит, нужно было искать недовольных. Серая тень металась по улицам, замирала, стоило кому-то начать говорить на повышенных тонах, шла дальше, если начинались обычные скандалы. Хелл посмотрела на браслет и поняла, что у нее осталось еще три часа. Она потратила весь вечер — и ничего! Наемница чувствовала, что ее предположение верно, но как найти тех, кто подтвердит это?

Еще спустя два часа Хелл брела по темной, едва освещенной улице, размышляя над тем, что недовольных, похоже, придется искать в правящих кругах, и вдруг замерла, огляделась вокруг. По времени Астенге был поздний вечер, казалось бы, в это время народ должен гулять, но на улицах было пусто.

Инстинкты завопили об опасности, и, повинуясь шестому чувству, она рывком забралась на крышу ближайшего дома, замерла в ожидании.

По улице двигалось нечто. Резкий звериный запах заставил ее вздрогнуть и прижаться к крыше. Это была помесь пантеры и ящера, страшная зверюга черного цвета с такими же черными глазами. А вот ушки очаровательной кисы вынудили Хелл перестать дышать, но поздно… зверюга ее уже почуяла.

— Тахешесс! — выругалась наемница, перескакивая на другую крышу и уже зная, что от преследователя не скрыться.

Сзади послышались глухое рычание, звук ломающейся золотистой черепицы, которую производили здесь же, и рев почуявшего добычу животного. Но ее пугал не рев — звериный запах заставлял бежать прочь, почти изгнав разум. Рывок — и девушка перепрыгнула на другую крышу, поняла, что удержаться не получится, и ринулась вниз. Зря! С противоположной стороны улицы приближались еще двое чудищ.