Хеллоуин для генерала

— Почему думаешь, что мне что-то нужно именно от тебя? – Савин чуть приподнялся, удобнее пристраиваясь между ног ведьмы, мягко качнулся вперед, — кроме очевидного?

— Ай… — она невольно прогнулась, подстраиваясь, глаза опять заблестели довольно и сладко, — неутомимый какой… И возраст не берет тебя, да Савин?

— Хорошо отвлекаешь, — не отвлекся Савин, — качественно… Продолжим разговор?

— А не боишься, Савин, — неожиданно ведьма, зашипев по-кошачьи, толкнула его в грудь и перекатившись по кровати уселась верхом, выглядя невозможно довольной при этом, как наездница, которой удалось приручить и объездить дикого мустанга, — не боишься… — она качнулась на пробу, и Савин дернулся от кайфа, сильнее стиснул жесткие пальцы на гладких бедрах Аглаи, — не боиш-ш-ш-шься-я-я… Что я тебя сейчас заворожу… И здесь оставлю… Ублажать меня? А-а-а?.

Она была податлива, как пластилин, текла и плавилась в его руках… И до того хорошо было все, до того сладко, что даже дурацкий разговор, ненужный, неправильный, нисколько не мешал.

Савин смотрел на нее снизу вверх, на рыжий всполох кудрей, на прикушенные от удовольствия и необходимости сдерживать крики губы, на нежную кожу груди, уже расцвеченную красными пятнами от его поцелуев…

И все думал, правильно ли он тогда поступил?

Двадцать лет назад?

Казалось ведь, все время казалось, что правильно…

Она собиралась поступать в Москву. Хотела танцевать, все задатки были. Все время говорила ему об этом, строила планы.

Планы, в которых ему не было места.

А он…

Он уже дал согласие на работу.

И, вообще-то, ехал в родной город, чтоб жениться и увезти ее с собой.

И весь этот жаркий, сумасшедший месяц он все думал, думал, слушал ее, смотрел в ее глаза, блестящие от удовольствия, от предвкушения того будущего, которое она уже себе нарисовала, в которое уже поверила…

Он должен был ей сказать, поставить перед выбором. Хотя бы обозначить его, этот выбор.

Но не смог.

В их последний вечер Савин поцеловал жадно и больно ничего не понимающую рыжую ведьмочку, оделся и сказал, спокойно и деловито:

— Я уезжаю завтра.

— По… какой работе? – испуганно и непонимающе спросила Аглая.

— Мне предложили, на границе с Китаем, — больше он ничего не мог сказать, да и то, что сказал, правдой не являлось.

— Но… А как же…

— Никак. – Отрезал Савин и развернулся к прихожей, чтоб обуться. И руки чем-то занять. И глаза. Чтоб не смотреть на нее, растерянную и не осознающую еще ситуацию.