Хазарский меч

С тобой и твоими людьми я много лет знаком, вы всегда хорошо принимали нас, исправно платили дань, и было бы несправедливо теперь бросить вас, как черепки разбитого кувшина.

– Хоть вы и правда разбиты, – добавил Тумак.

– Мы разбиты, – выразительно подтвердил Ярдар, мысленно включая в это «мы» – «и вы тоже».

– Но всех тех оратаев я не знаю и знать не хочу. Великое Небо не дало им удачи, и я не хочу погибнуть с ними заодно. А ты решай сам, что тебе дороже.

…Задолго до рассвета Ярдар обошел спящих и разбудил своих оружников.

Так же в темноте хазарская конная дружина тронулась в путь по льду Угры – вниз по реке, на восток. На месте стоянки остались догорающие костры. Из вятичей кое-кто успел проснуться и увидеть, что происходит, однако биться с хазарами, более крепкими и лучше вооруженными, за лошадей никто не посмел.

Вятичи и не заметили в полутьме, что Ярдар и оружники тоже их покинули. У тех, кто покрепче, оставалась надежда все же добраться до дома, питаясь дичью. Но Ярдар о них больше не думал. Его и оружников ждали в Тархан-городце, и нельзя было допустить, чтобы тот остался совсем беззащитным.

К рассвету о хазарах напоминали только остывшие кострища да кучи конского навоза на снегу.

* * *Еще не рассвело, когда Свенельд постучал в избу Улава.

– От ворот передали – они пришли!

Улав сел на лавке, протирая глаза. Пошевелился и сморщился: раненая нога не давала встать, как привык.

– Хьёр! – окликнул он своего хирдмана, спящего на полу. – Вставай! Ты хотел заполучить нового молодого конунга, так иди и выкупи его!"

"Медведева стая не стала заходить в Ратиславль и устроила себе стан в лесу неподалеку, на поляне. Вилькаям отдали половину туши одной из убитых лошадей, еды и шкур для устройства пологов у них было вдоволь, и хотя ночевать в лесу все же не так удобно, как в избе с печью, вилькаи переносили это лучше, чем обычные домашние люди.

Из ворот вышла не менее важная ватага – вместо Улава был Хьёр, а с ним Гостимил и Свенельд.