Хазарский меч

– Ну вот, дренги! – он с трудом выдохнул, стараясь не дать лицу измениться от боли. – Они костью пали… а мы на костях встали[64].

Глава 9

– Какой ты, Эгиль, ловкий человек! – похвалил Годо своего телохранителя. – Сумел совсем не испортить такой прекрасный кафтан!

Здоровяк Эгиль смущенно ухмыльнулся, понимая, что господин отчасти насмехается. Перед ним лежал на лавке роскошный ясский кафтан, от ворота до пояса обшитый шелком в узорных кругах. Его сняли с тела вожака хазарской конницы; прикончил того Эгиль, нанеся удар ростовым топором по лицу, и кафтан почти не пострадал – даже поток крови упал на пластинчатый доспех, – только оказался местами замаран, когда мертвый всадник рухнул под тушу собственной лошади, и пара завязок на груди оборвались.

Не пострадал и доспех, а у шлема оказался отрублен наносник – удар Эгилева топора пришел ему поперек и вбил в лицевые кости. Все это по обычаю принадлежало Эгилю, но хотя доспех он взял с большим удовольствием, золоченый воеводский шлем и шелковый кафтан были слишком богатым для телохранителя. Кафтан Эгиль решил поднести своему господину, а шлем Годо предложил у него выкупить, но сперва его предстояло отдать Хагни-кузнецу в починку.

– Да он на тебя не налезет! – сказал Свенельд.

– Тебе просто завидно! – ответил Годо, осторожно просовывая руки в рукава кафтана.

Натянув кафтан, Годо пошевелил плечами и одернул полы.

– Пф! – Обозрев брата в обновке, Свен выставил указательный палец. – Ты как трехлетний в коротенькой рубашонке, чтобы задницей не испачкал! И руки всегда вот так держи, а то на спине лопнет!

Кафтан для Годреда и правда оказался коротковат и узковат в плечах – покойный хазарский бек был ниже его ростом и скромнее сложением.

– Иди ты к ётуну! – беззлобно отозвался Годред и так же осторожно стянул кафтан.

– Давай лучше Улаву подарим. Ему по росту подойдет. Надо же его чем-то утешить – война только началась по-настоящему, а он уже засел.

Улав конунг, как стало ясно после окончания битвы, продолжать поход не сможет.

Копейный удар не повредил кость, но конунгу многие дни предстояло провести лежа и сидя, прежде чем он обретет способность передвигаться, не вися на плечах телохранителей. А дней этих в запасе не имелось: нужно было немедленно выступать дальше на восток.

Смолянская рать под началом сыновей Альмунда и Гостимила так дружно погнала «хазар» с поля боя, что оттеснила их от Ратиславля.