Хазарский меч

Замысел был прост: ждать у каждой двери, за которой есть хазары, пока кто-то из них не выйдет облегчиться, а потом врываться в открытую дверь. В избе Долгенько, куда повел людей Рысь, велено было троих-четверых взять живыми, но удастся ли в темноте и кровавой неразберихе понять, на ком лучшие кафтаны – это уж как повезет. Действовать приказано было без лишнего шума и сразу резать тех, кто примется орать – Медведь совсем не хотел, чтобы хазары навалились на них все разом. Надежда была на то, что по большей части они уже спят и можно будет с каждой избой разобраться по отдельности.

"Волк в одиночку вернулся к тому углу, где ждали Лебедь и Выдра. Они уже готовились действовать сами: тот хазарин, которого тянуло поговорить, пересел к тому, который засыпал, и попытался его растормошить. Потом плюнул, пробормотал что-то, помянув «усал-тесел»[51], встал и оглянулся на ближайшую избу, где из оконца тянуло дымом. Видно, решил позвать на смену кого-то потрезвее.

– Бей! – велел Волк.

Стрела Лебедя вмиг прошила сидящего насквозь и прибила к жердям ограды, так что он не упал.

– Жма! – шепотом рявкнул Волк.

Лебедь успел взять другую стрелу, прицелился. Уцелевший хазарин не понял, отчего так дернулся сидящий; потом до полупьяного ума дошел смысл свиста над ухом, а глаза разглядели оперенье стрелы в груди сидящего.

Резко оглянувшись, он закричал во все горло. Тут же стрела вошла ему в шею, и он, захлебнувшись криком, рухнул прямо спиной в костер.

Затрещали угли, целый сноп пламенных искр взмыл в небеса. Заволновались стоящие ближе лошади.

– Пошли! – велел Волк, убедившись, что от этих двоих неприятностей больше не будет.

В этот миг в избе отворилась дверь.

– Мен култа пулче?[52] – крикнул изнутри недовольный голос.

Медведь движением топора дал знак вилькаям, притаившимся по сторонам двери, идти вперед.

– Охтяр, ма эс кашкаратан?[53] – хазарин высунулся из двери… и тут же получил копьем в живот.

Хазарин сдавленно вскрикнул, а Кабан тут же прыгнул вперед и оттолкнул с дороги падающее тело.

Там еще горели два светильника на столе, а почти все пространство – лавки, полати, пол – было занято лежащими и сидящими хазарами и всякими их походными пожитками. Многие уже спали и не шевельнулись при виде вторжения, но кто-то попытался вскочить, хватаясь за оружие.

– Бей! – приказал Кабан, рубя топором ближайшую поднявшуюся голову.