Хазарский меч

* * *Света вод довольноВзял колец губитель,Вепрей волн дружиныЛьдом руки наполнил.Подлый царь хазарскийЖадный к ложу змеяНа Итиле сноваПляску Скульд затеял.Ран росы изрядноОбронили русы,Лебедь рати бледныхПил чела сиянье…Рагнвёр подтвердила свою славу щедрой хозяйки: хотя срок забоя скота уже прошел и большую часть припасов забрал с собой Улав конунг, она раздобыла еще одного бычка, которого приказала заколоть еще утром и заложить печь в яму, чтобы к вечеру подать в гриднице угощение, достойное людей, идущих на войну.

В благодарность Годред велел Тьяльвару исполнить для нее обе песни, сложенные в честь Грима и его дружины. Свен слушал знакомые строки и думал: что же делать, если Ведомил все же решит отказать им? Отступить – немыслимо. Годо скорее умрет, чем вернется к Ульвхильд ни с чем. А искать другой путь… Они, конечно, стали знатоками поисков неведомых путей через Ётунхейм, но удача не любит, когда ее слишком сильно испытывают и люди слишком много от нее хотят, не сделав ничего значительного сами. Обычный путь через Десну растянется на месяцы, в то время как через верховья Днепра они могли бы попасть в нужные места уже дней через десять.

«Да обойдемся мы без его разрешения, тролль ему в Хель! – сказал Годо, пока они ехали из Ольшанска обратно в Сюрнес. – Что он нам сделает? Как помешает? А если попытается – мы возьмем добычу раньше, чем предполагали».

«Это, может, с нашими силами и нетрудно, – ответил ему Свен. – Тем более что его дружина, то есть Улав, ушла отсюда.

Но нам ведь придется возвращаться назад. Да и Улав конунг может посчитать это ударом в его спину».

«Думаешь, обидится? – покосился на него Годо. – А я думаю, обрадуется. Едва ли он так уж привязан к этому толстяку. А родом Улав достаточно хорош, чтобы править здесь сам! Его не зря в дружине зовут конунгом – кровь ему позволяет носить это звание, вот только земли не хватает».

В чем-то он был прав, но Свен не жаждал бросаться в войну еще и с Ведомилом, не зная, как к этому отнесется Улав.

Тот ведь в родстве со Сванхейд, так что и собственная их госпожа могла бы этой их отваги не одобрить.

Луны плеч трещалиВ пляске лютой стали,Дуб доспеха в браниСтрой разил хазарский.Браги чайки БрюнхильдГрим пролил немало,Обагрились струиЛеса рыб в Итиле.Диса стрел сказалаВ кольчатом наряде:Грима рать оружнуЖдет в Валгалле Один…Пока Тьяльвар пел, в гридницу вошел один из хирдманов Улава – из того десятка, что оставался при Рагнвёр.