Хазарский меч

– Дорогу к еде мы сейчас найдем и с закрытыми глазами! – оживленно заверил Свенельд. – Мы, госпожа, весь день не слезали с седел, надеясь успеть сюда до ночи.

Поднося рог сперва одному, потом другому, Рагнвёр вдохнула исходящий от них запах: снега, промерзших ремней, лошадей – свежий здоровый запах молодых мужчин после долгой дороги, привлекающий даже раньше, чем рассмотришь их внешность, и невольно ощутила волнение. Оба брата были еще довольно молоды, но имели уверенный вид бывалых людей. Чертами они были похожи – продолговатые варяжские лица, глубоко посаженные глаза цвета желудя, ровные русые брови, высокие скулы, у младшего – горбинка на носу от перелома.

– Но где же Улав конунг? – Годред, более рослый, оглядел гридницу."

"Три заметных красных шрама у него на лице – на лбу, на скуле и на щеке – без слов рассказывали о недавних жарких схватках. Это придавало ему устрашающий вид, но и притягивало, и Рагнвёр невольно смотрела на него с более острым любопытством, чем на младшего брата, хотя внешне тот был приятнее.

– По твоему лицу я вижу – ты не из тех, кто уклоняется при встрече с врагом, – выразительно заметила Рагнвёр, желая ему польстить в знак особой милости. – У моего отца, Харальда конунга, по прозвищу Прекрасноволосый, такие люди всегда были в чести.

– Если бы ты видела, госпожа, – с шутливой ревностью воскликнул Свенельд, – то, что может видеть моя жена, ты знала бы, что и я не поворачиваюсь к врагу спиной!

– Что ты хочешь сказать? – Рагнвёр приподняла брови.

– У меня есть такая же отметина вот здесь, – Свенельд указал на свою грудь ниже левой ключицы. – Я получил ее за морем, в Табаристане, когда тамошний хёвдинг…

– Постой! – Рагнвёр подняла руку. – Я охотно выслушала бы тебя, но не могу допустить, чтобы про меня рассказывали, госпожа Рагнвёр-де мучает гостей разговорами, не накормив.