Хаски и его учитель белый кот. Том 1

— Позвольте мне попробовать.

Каждый из них выбрал один из четырех жетонов. Нефритовые жетоны Сюэ Мэна и Ши Мэя были такими же, как у Чу Ваньнина: на них не было написано ни слова. Когда Мо Жань перевернул свой жетон, его глаза расширились:

— Сосуд для Древнейшей Воды?

Остальные трое одновременно посмотрели на него. Сюэ Мэн нахмурился:

— Что еще за «Сосуд для Древнейшей Воды»?

Мо Жань ткнул пальцем в надпись:

— Тут так написано.

Сюэ Мэн подошел, чтобы взглянуть, и тут же сердито воскликнул:

— Тут написано «для дождя».

— Это «кровавый дождь», — вдруг сказал Чу Ваньнин.

Этот человек прочел большинство древних рукописей на языке цанцзе и не стал бы говорить то, в чем не был уверен. Итак, если он это сказал, значит, именно это и было написано на жетоне.

Мо Жань смотрел непонимающе:

— Что за «кровавый дождь»?

Чу Ваньнин покачал головой:

— Я не знаю.

Словно в ответ на вопрос Мо Жаня со стороны невидимого купола Арсенала донесся грохочущий звук, а затем с неба упали огромные покрытые медной окисью песочные часы.

Чу Ваньнин взглянул на песочные часы, потом на жетон в руке Мо Жаня.

Кровь как песок в часах...

Он вдруг понял, что значит «тянуть жребий». Выражение лица Чу Ваньнина резко изменилось, когда он закричал:

— Мо Жань, выбрось жетон!

Даже не осознав причину и суть приказа Чу Ваньнина, Мо Жань инстинктивно последовал ему.

Если бы он не попытался избавиться от жетона, то и не понял бы, что нефрит намертво прилип к его руке.

Чу Ваньнин тихо выругался и бросился вперед, чтобы обменять свой жетон на жетон Мо Жаня. В этот момент десятки гибких ветвей вырвались из песочных часов и устремились прямо к юноше!

— Убирайся!

— Учитель!

— Учитель!

Кровь забрызгала все вокруг. В последнюю секунду Чу Ваньнин оттолкнул Мо Жаня в сторону, и лозы пронзили его тело, как рой стрел — вставшее у них на пути дерево.

Будучи подростком, Мо Жань не мог противостоять силе толчка Чу Ваньнина и, отлетев в сторону, упал на землю. Звук рвущейся плоти был ужасающе ясен. Он слышал его куда отчетливее, чем отчаянные крики Сюэ Мэна и Ши Мэя.

Невозможно.

Как это могло случиться...

Это же Чу Ваньнин… Тот самый Чу Ваньнин, который всегда бранил и бил его, но ни разу не сказал доброго слова. Тот самый Чу Ваньнин, который без тени жалости наблюдал, как его ученик умирает у него на глазах.