Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Это должно быть сон, верно?

Кончики его ушей покраснели, став одним цветом с лепестком цветущей яблони, который он все еще держал в руке.

Брань застряла у него в горле. На самом деле, он... он ведь даже не знал, с чего начать разговор.

«Как ты оказался в моей постели?»

Это больше похоже на упреки девицы, совершившей непоправимое.

«Убирайся к черту, кто позволил тебе спать здесь!?»

А это уже больше похоже на обиженную жизнью женщину, которая тоже натворила дел.

«Как ты посмел поцеловать меня?!»

Если подумать, то это было всего лишь легкое прикосновение губ.

Старейшина Юйхэн в полной растерянности мог только отвернуться и зарыться лицом в простыни. Его тонкие пальцы в раздражении и смущении теребили уголок одеяла.

В конце концов, он решительно отодвинул от себя тело юноши, сел и оделся.

"Когда Мо Жань открыл глаза, перед ним предстал старейшина Юйхэн, сидящий на краю кровати в полном облачении с самым непроницаемым, холодным выражением лица.

Мо Жаня тут же прошиб холодный пот.

— Учитель, я...

Чу Ваньнин бесстрастно спросил:

— Вчера ты разрушил мой Духовный Барьер Цветочного Духа?

— Я не специально...

— Забудь об этом, — коротко сказал Чу Ваньнин и с надменным видом махнул рукой, как будто это ничего не значило.

Приготовившийся к худшему Мо Жань смущенно почесал затылок.

— Как я мог уснуть здесь?

— Ты выглядишь усталым, — Чу Ваньнин был совершенно спокоен. — Похоже, вчера ты был очень занят.

Он взглянул на пиалу из-под лекарства на столе и сказал:

— Впредь по своему усмотрению не врывайся в Павильон Алого Лотоса. Если тебе что-то нужно, предупреди меня заранее.

— Да, Учитель.

— Можешь идти.

Почувствовав, что чудом едва избежал смерти, Наступающий на бессмертных Император поспешил удрать как можно быстрее и дальше.

После того как он ушел, Чу Ваньнин лег обратно на кровать, поднял руку и раздвинул пальцы. Через щелочку между пальцами он наблюдал, как сияющие на солнце цветы за окном плывут по ветру и опадают на землю подобно душистому первому снегу.

Нежные лепестки яблони были такими же неуловимыми, как и туманные воспоминания о прошлой ночи.