Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Пять рваных ран, оставленные пальцами призрачной распорядительницы церемоний, были так глубоки, что местами он мог видеть обнажившуюся кость. Вероятно, Чу Ваньнин никого не просил помочь ему сменить бинты и старался все делать сам. Мазь была нанесена неравномерно, и места, до которых он не смог дотянуться, уже гноились, а кожа вокруг них омертвела.

Сине-фиолетовые синяки от ударов прута расползлись по всей его спине и покрывали каждый сантиметр кожи. Поверх всего этого разошедшиеся старые шрамы сочились кровью и сукровицей.

Если бы Мо Жань не видел этого собственными глазами, он никогда бы не поверил, что это тот человек, который настаивал на том, чтобы весь день напролет натирать столбы моста и создал огромный барьер, чтобы защитить учеников от дождя. Как он мог делать все это, имея настолько тяжелые и ужасные раны! В своем текущем крайне тяжелом состоянии Чу Ваньнин давно должен был проходить интенсивное лечение под присмотром целителей.

Если бы не тот факт, что этот несносный человек был без сознания, Мо Жань мог бы и не сдержаться. Ему нестерпимо хотелось схватить его за ворот и, встряхнув хорошенько, прямо спросить:

«Чу Ваньнин, что, черт возьми, не так с твоей глупой гордостью? Что случится, если хоть раз в жизни ты проявишь слабость? Почему ты такой упрямый? Ты взрослый мужчина, а даже о себе позаботиться не можешь? Почему ты не попросил кого-нибудь помочь тебе перевязать раны?! Почему тебе проще использовать големов и эту твою дурацкую систему исцеления, вместо того, чтобы просто открыть рот и позвать на помощь?! Чу Ваньнин! Ты непроходимый тупица?! Или просто упрямый до смерти?!»

Вот так мысленно проклиная его, Мо Жань нажатием на акупунктурные точки быстро остановил кровотечение, затем вскипятил воду и смыл кровь со спины, после чего, прокалив нож в пламени, принялся срезать омертвевшую плоть.

При первом же порезе тело Чу Ваньнина дернулось, и он застонал от боли. Мо Жань прижал его к кровати и раздраженно прошипел:

— Черт возьми, вот только не надо так стонать!Блять, тебя ведь еще никто не трахает?! Если издашь еще хоть один звук, я воткну этот нож тебе в грудь.

Наконец-то Мо Жань мог не сдерживаться и показать свою настоящую несдержанную натуру, злобно прикрикивая на Чу Ваньнина точно так же, как он привык делать в прошлом.