Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Чэнь Бохуань вдруг спросил:

— Сестренка, ты слышишь, кто-то плачет?

— Э?.. Нет? Братец, ты... — она стиснула зубы и не закончила мысль. Чэнь Бохуань продолжал смотреть на то место, где колыхались шелка.

— Как мама, она в хорошем настроении? Полностью оправилась от болезни?

— Брат…

— Хорошо, что она поправилась, — Чэнь Бохуань помолчал немного, а потом пробормотал себе под нос: — Я уже потерял Сяньсянь, я не могу потерять еще и маму.

— Брат, пожалуйста, поешь...

Ло Сяньсянь плакала, кричала, держась за голову, она вопила от боли:

— Нет! Не уходи! Не оставляй…!

Чэнь Бохуань тихо сказал:

— Ладно.

Вскоре его понурая фигура исчезла за углом.

Ло Сяньсянь стояла одна в оцепенении, крупные капли слез катились по ее щекам. По воле случая голоса братьев Чэнь, которые стали причиной ее смерти, донеслись до нее, второй и младший братья перешептывались друг с другом.

— Мама вне себя от радости. Словно камень с души упал, наконец-то, все встало на свои места.

— Еще бы, думаешь может быть иначе? Ей пришлось полгода притворяться больной, чтобы, наконец, изгнать эту ведьму, как она может не быть счастлива?

Младший брат прищелкнул языком:

— Не могу поверить, что она совсем недавно была жива и вот так вдруг умерла.

"— Кто знает, может быть, она просто слишком тонкокожая, как ее закостенелый папаша. Мы не виноваты в ее смерти. Может, мать и обманула ее, но нам тоже трудно пришлось.

— Ты прав, она просто тупица. Если сама захотела замерзнуть насмерть, кто бы мог ее спасти.

Слова долетели до ее ушей.

Только после смерти Ло Сяньсянь наконец поняла, что она была «звездой, что приносит несчастье» лишь потому, что была бедна, имела низкий статус и не могла сравниться с почтенной дочерью начальника уезда.

Обезумев от гнева, она вернулась в храм Призрачной распорядительницы. Слабая и беспомощная Сяньсянь умерла в этом месте, а теперь вернулась сюда с горечью и каменным сердцем. Когда-то она была такой доброй и наивной, но теперь взрастила внутри себя всю ненависть и злобу, которую никогда прежде не выпускала на волю. Она сорвала голос до хрипоты, глаза покраснели, а душа ее трепетала.