Хаски и его учитель белый кот. Том 1

— Не правда ли? Еб твою мать, да пошел ты со своей правдой!

Оскорбленный миротворец в шоке уставился на него:

— Почему вы ругаетесь?

— Почему я ругаюсь? Учитель пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти жизни людей, подобных вам… таких… таких… — на какое-то время у него перехватило горло. — Такие, как вы, этого не заслуживают.

После этих слов Сюэ Мэн быстро отвернулся, и его плечи мелко затряслись от с трудом сдерживаемых рыданий.

— Мы же не отказываемся спасать образцового наставника Чу…

— Так и есть! Да! Конечно! Мы все помним о великодушии образцового наставника Чу.

— Но, если посмотреть с другой стороны, разве Мо Жань не ученик образцового наставника Чу? — сказал кто-то почти шепотом. — Если ученик творит зло, разве его учитель также не должен нести ответственность за его проступки? Ведь не зря говорят, что учитель для ученика, что второй отец, поэтому за пробелы в воспитании ребенка стоит винить того, кто не проявил должную строгость при его обучении.

Это звучало слишком жестоко и тут же со всех сторон на говорившего посыпались упреки:

— Что за бред ты несешь! Следи за своим языком!

Доброжелательный монах между тем снова повернулся к Сюэ Мэну:

— Благодетель Сюэ, не принимайте близко к сердцу...

Сюэ Мэн тут же прервал его.

— Как я могу не принимать это близко к сердцу? Вы здесь просто стоите и говорите гадости об Учителе! Моем Учителе! Я столько лет его не видел! Даже не знаю жив ли он, в каких условиях провел все эти годы! Думаете, что я просто буду стоять тут и вести с вами пустые разговоры? Разве для этого я сюда пришел?! — у него то и дело перехватывало дыхание, а глаза налились кровью. — Неужели вы и правда ждете, что Мо Вэйюй сам спустится к вам и на коленях будет молить о пощаде?

— Благодетель Сюэ….

— В этом мире, кроме Учителя, у меня не осталось близких людей, — Сюэ Мэн резко освободил край своего одеяния, за который его пытался удержать старый монах, и, отвернувшись, хрипло сказал, — можете не ходить, я сам пойду.

Бросив через плечо эту фразу, он обнажил меч и начал подъем на вершину горы.

Завывания холодного пронизывающего ветра были похожи на стенания тысяч покойников.