Халхин-Гол. Граница на крови

Они атаковали бомбардировщики, которые находились над западным берегом реки. Советские летчики имели численное превосходство. Они сбили эти три Kи-30, один «Накадзима», а потом набросились на японские самолеты, успевшие собраться вместе.

В небе над позициями тактической группы завертелась смертельная карусель. К земле пошли еще два бомбардировщика и два «Накадзима», но и японские летчики не стали мальчиками для битья. Загорелся один И-15, за ним второй, третий. Вошел в штопор и взорвался непосредственно у передовой линии И-16.

Задымил второй. Пилот этого самолета сумел выпрыгнуть и начал опускаться на парашюте между позициями тактической группы и роты Куроки.

Уцелевшие японские бомбардировщики отвернули и стали уходить. Два И-16 ринулись вдогонку, но им навязали бой истребители. Однако у самолетов закончились боеприпасы, и они разошлись.

Старший политрук Семенов метался по траншее. Надо было срочно считать потери и готовить солдат к бою. Среди монголов то же самое делал старший лейтенант Шагаев.

Командир же группы капитан Новиков проследил, где приземлился летчик сбитого И-16.

Он тут же вызвал к себе командира третьего отделения второго взвода младшего сержанта Вербича и спросил:

— Миша, ты видел, как выпрыгнул наш летчик?

— Так точно!

— Надо его спасти, пока не достали японцы. Бери отделение и вперед! Он у сопки с нашей стороны. Вон подает сигнал, видишь?

Пилот выпустил в небо ракету.

— Вижу, товарищ капитан.

— Вперед, сержант, и чтобы летчик был здесь! Но учти, японцы тоже пошлют людей для его захвата.

— Я все понял, товарищ капитан.

— Давай, мы прикроем. Бегом, Миша!

Отправив отделение, капитан начал принимать доклады о потерях от бомбардировки. Благодаря успешным действиям нашей авиации, они оказались малочисленными. У монголов их совсем не было. В советской роте четыре бойца убиты, тяжело ранены трое, легко ранены двое. Санитары потащили тяжелораненых в Номан, где был оборудован медпункт.

Старший политрук вернулся на КНП и спросил:

— Доклады о потерях прошли?

— Прошли, Юра. А ты что бегал по траншеям?

— Бойцов поднимал, они попрятались от авиации, как мыши.

— А мы с тобой во время бомбардировки разве не прятались?

— Я привел их в чувство.

— А, ну если так, то ладно. Надо доложить о потерях от воздушной атаки в штаб батальона. Связист! Куда ты запропастился, твою мать?

— Здесь я, товарищ капитан, — ответил бледный и грязный красноармеец Зайцев.