Каторжник

Глава 10

Глава 10

— Триста! — сделал следующее предложение Фомич.

— Нет. Мало! — Рукавишников по-прежнему к нам не развернулся."

"— Подумайте, капитан! — включился в разговор я. — Отчего бы вам не получить эти деньги, тем более что от вас при этом почти что ничего и не потребуется!

— Право, Александр Валерьянович! — вмешался Левицкий. — Пусть себе работают — от безделья один разврат среди них, право слово! Или еще чего удумают, что здесь нам два месяца провести, что в Тобольске или еще где.

Но тут город хоть приличный.

— Это точно! — согласился Рукавишников.

— И то верно, — поддакнул Фомич, — когда нашему брату делать неча, он дуреет и всякие глупости выдумывать начинат!

— Ну ладно, — смилостивился Рукавишников. — Только если хоть одна сволочь попытается сбежать — шкуры спущу с обоих. А теперь пошли вон, — глянул он на нас с Фомичом. — Владимир Сергеевич останьтесь, послушайте. Я новую песню выучил, только, к сожалению, пара аккордов не дается, — тут же подобрел офицер и обратился к корнету.

Я и тут бы мог влезть, так как прекрасно умел играть на гитаре в прошлой жизни, но посчитал преждевременным.

Когда мы возвращались в барак, Фомич тихонько шепнул мне:

— Кажи, что четыреста!

— В смысле? — не понял было я. Старый варнак выразительно закатил глаза.

— Я скажу обчеству, что капитану четыреста рублев обещались. Поделим лишку́! — И выразительно подмигнул мне, улыбаясь весело и лукаво.

Я какое-то время колебался, все-таки обирать таких же, как и я, ну такое.

А потом понял, что все провернули мы с Фомичом, и работу нашли, и с офицером договорились, и если нам достанется чуть больше, чем остальным, то ничего страшного. В конце концов, именно мы с ним рискуем своими шкурами, поручаясь за этих сволочей. Да и они все же заработают по три рубля или больше, что для нашего брата арестанта совсем не плохие деньжата.

* * *На следующее утро пришлось проснуться раньше обычного. Пора было идти на первую смену!

Недовольный, не выспавшийся урядник и несколько солдат, привычно матерясь, отвели на завод первый десяток, в который попали я и мои знакомые, включая Фомича, Тита и Чуриса с евреем.

Пройдя через тяжелые деревянные ворота, мы оказались на заднем заводском дворе. Кругом лежали кучи угля, золы, шлака и руды, снег вокруг, насколько охватывал взор, был буквально черным от пепла. Надо всем этим возвышались здоровенные, пузатые печи.