Каторжник

За выковку чистого полосового железа мастер получает гривенник, подмастерье — пятак, работник-молотобоец — алтын! — мрачно ответил Трофим.

— Негусто. А на других работах как? — спросил уже я.

— Ну, как… За сажень вырубленных дров урочнику платят двугривенный. Так же в каменоломне: один человек дол­жон в день наломать сто пудов известкового камня. И все это — молотком да кайлом! А известняк-то он разный ведь: иной раз ну такой твердый попадется, хоть плачь! И за этакой надсадный труд рудобоец получает не более двугривенного в день.

— Понятно. А что еще делаете? — продолжился расспрос.

— Уголь жгем. На вырубке дров урочник должен за девятнадцать недель заготовить сорок куренных саженей, свозить их в кучи, осыпать, одернить, «пересидеть в уголь», переломать, убрать и доставить на завод. За короб выжженного угля платят семьдесят копеек.

Гм. Похоже, такая работа нам не подойдет. Долго все это очень — пока нарубишь, пока пережжешь, а там уж нашей партии и идти надо будет дальше, по своим надобностям! Не успеем мы угля нажечь.

— Что еще? — прилетел новый вопрос.

— Кирпичи делать. На кирпичной работе урок дается двум человекам из расчета выделывать в день пятьсот штук кирпича шестивершковой меры, так чтобы один мял глину, а другой занимался деланьем. Тут кто хошь разберется. Тока платят мало — хорошо если двугривенный в день!

— А где платят хорошо? — тут же влез с интересовавшим всех вопросом Чурис.

Трофим хмыкнул, будто говоря про себя: «Вот ты фрукт! Хорошо чтобы платили ему, колоднику!»

— Ну, ежели с управителями сговоришься, может, и заплатят хорошо.

Чтобы поговорить насчет найма, понятное дело, надо было попасть в контору при заводе и увидеться с управляющим. Тот же Трофим хорошо отзывался о металлургическом железоделательном Верх-Исетском заводе Яковлевых, что находился в двух верстах от города.

Но как это сделать? Мы здесь, в остроге. А они, выходит, там, на заводе в конторе. И как это, спрашивается, сделать?

— Да что тут гадать, — насмешливо протянул Фомич, — денюх надоть пообещать кому следует, да и все.

— Вот это ты верно придумал. А ну, народ, расступись! Мне к двери надо протиснуться, порадеть за обчество!

Подойдя к обшарпанной, но крепкой двери в нашу камеру, я позвал охранников.

— Ну? — Солдат подошел, открыл маленькое смотровое окно.