Каждый любит как умеет

Так ты сама копала?!

– Нет, я наняла сыщика,– так же безразлично ответила она.

Саша посерел. Он молча вышел на кухню, и она не слышала его почти час. Она не знала, что он там делал. Но через час оттуда вернулся совсем другой человек. Старый, измученный, с больными глазами. Надя все так же сидела перед машинкой. Она села на прежнее место и не решалась с него сдвинуться.

– Он донесет? – коротко спросил Саша.

Надя качнула головой. Это можно было принять за что угодно – за «да», за «нет», за нежелание отвечать. Саша подсел к ней, и она не отодвинулась.

Все тело как будто сковало, но страха уже не было. Не было ничего, кроме одного чувства – крайней усталости.

– Кто он такой?

Надя коротко рассказала, как связалась с Олегом по просьбе тетки, как вышла па Андрея, как они поехали на дачу…

– Ты бросила этого парня там?!

– Да… – Она наконец взглянула на него. Беспомощно, беззлобно… Что она могла сделать? Что сказать? И о чем теперь говорить с этим человеком?

– Значит, он вызовет милицию… Уже вызвал. Надя! – Он схватил ее за плечи, сжал, вжался головой в ее мягкую грудь, будто хотел в ней спрятаться.

Он плакал и дрожал, как ребенок… Как ребенок, которого у нее не было. А что у нее было? Муж. Тетка. Двоюродный брат… И больше никого.

– Наденька… – Он задыхался от страха, от рыданий. Она впервые видела, как рыдает мужчина, и это было ужасно. – Я же люблю тебя! Тебя одну! Надюша, мне конец, это конец, я знаю! Но ты меня простила? Пусть берут, но ты меня простила? Простила?!

И тут в ней что-то прорвалось.

Она обхватила его голову и зарыдала так же страшно, как он. Больнее всего было то, что она рыдала без слов, без слез. Казалось, что все выходы для боли закупорены. Боль осталась в сердце, и она плакала сердцем. Надя не знала, что можно так плакать, и ей показалось, что теперь она умрет.

– Ты простила меня?!

– Я… Тебя простила… – выдохнула она. – Но она не простит.

Они провели эту ночь без света, хотя оба не спали. Саша как будто обезумел. Он ни на миг не отрывался от жены, им овладело лихорадочное, ненормальное возбуждение.

Он мял ее тело, целовал, брал ее несколько раз подряд, не оставил на ее теле живого места и все же не мог ее отпустить… У Нади появилось ощущение, что он пытается насытиться ею на годы вперед. На те годы, когда он будет в тюрьме… Теперь ее пугала эта мысль, хотя сегодня были минуты, когда она хотела его посадить.

– Сашенька, презерватив… – шепнула она, когда до нее вдруг дошло, что он делает.

– Не надо! – отрывисто шепнул он.