Каждый любит как умеет

Никто о нем не знал. Несколько его приятелей, которым она позвонила, тоже удивились и сами задавали ей вопрос – куда это он запропал?

– А может, Борька на даче?! – осенило Надю. – Как ты думаешь, Саша?

И она увидела, как муж вздрогнул. Это было так неожиданно, что она даже испугалась:

– Что это с тобой?

– Ничего, не лезь!

Эта грубость тоже была неожиданной и непривычной. В последнее время Саша вообще стал с ней очень мягок. Чем чаще она плакала из-за ребенка, из-за несложившейся судьбы – тем мягче становился Саша, тем бережнее к ней относился.

Да, она ни на что не могла пожаловаться. Муж всегда ее любил, и за пятнадцать лет, прожитых вместе, до нее ни разу не дошли слухи ни об одной его измене. Если они и ссорились, то это случалось только из-за тесноты. И вот – это странная грубость.

Надя решила больше не обращаться к нему за помощью. Он всегда недолюбливал Бориса. Назавтра она сказала, что ей нужна машина, села за руль и отправилась за город, на теткину дачу. Там никого не оказалось. Не было никаких признаков, что тут кто-то жил.

Запущенный, молчаливый домик, участок, заросший сорной травой. Настоящие джунгли – даже соседских участков не видно.

Надя прошлась по всему участку, заглянула во все закутки домика, приподняла крышку подпола, включила там свет… Никого и ничего. Для верности она даже спустилась в подпол. Там валялась грязная рабочая одежда, стояла новенькая лопата с комьями присохшей земли на лезвии. На полках – несколько пятилитровых банок с прокисшими помидорами.

Когда-то их законсервировала тетя Лиза, но не успела увезти. А потом она стала болеть, не могла выехать из города, и больше никому не было дела до участка. Тетя часто предлагала племяннице с мужем проводить лето на этой даче, работать на земле, а урожай забирать себе. Но Саша наотрез отказался. Тете Лизе он ничего не сказал, зато с женой отвел душу:

– Пахать на этого великовозрастного придурка? Еще чего! Он же постоянно туда является со своими подонками. Ты представляешь, Надя, как он будет над нами издеваться?"

"В чем-то он был, конечно, прав.

Борис часто устраивал на даче шумные сборища. Приезжали его друзья, подружки, жгли костры, готовили какую-то несусветную дрянь – после нее невозможно было отмыть посуду. И куда деваться Наде с мужем, если на дачу заявится эта компания? Ведь дача в общем-то принадлежит Борису. Кому же еще – ведь он единственный сын у матери.

Там, в подполе, на Надю впервые накатил ужас. Не страх, не робость – настоящий ужас.