Каждый любит как умеет

Как хорошая жена, она рассуждала так: пусть набьется при мне, тогда хоть никуда не вляпается. Она боялась, что однажды Гриша по пьяни кому-то проболтается про их бизнес. Выпив больше положенного, он становился очень болтлив.

– Какой-то хмырь, – Гриша рассказывал эту историю уже в сотый раз. – Какой-то хмырюга увязался за нами. Я даже не видел, что он тащился следом… Гад! Я бы тебе привел того парня… Он бы пошел… Он уже пошел, и если бы не этот хмырь!

Таня отмахнулась:

– Пей, не рассуждай. Не в хмыре дело. По-моему, тебя просто рожа неподходящая.

Гриша сунул в рот колбасу и стал жевать медленно, как во сне. Глаза у него были остекленевшие. Только в ее присутствии он влил в себя почти четверть литра водки. Сколько он выпил до этого и главное – с кем, Таня не знала. Сама она не пила. Скрючилась в углу кресла, поджав под себя голые ноги, и рассматривала маникюр. Взгляду нее был отсутствующий.

– Танька, не расстраивайся! Мы все равно его уделаем!

– Никто не расстраивается! – отрезала она.

– Да я же вижу – ты что-то не в себе… – Гриша налил ей полстакана водки и протянул, как панацею от всех бед: – Выпей!

Таня взял стакан и выплеснула его содержимое на пол. Гриша изумился:

– Опять везде льешь? Самой же убирать! Ты прям, как моя мать… Нагадит во всех углах, а потом говорит, что это мы…

– Помолчи, – Таня повертела пустой стакан и поставила его на пол, хотя хотелось зашвырнуть его в Гришу.

– Андрея?! – протянул тот. – Ты ж сама говорила – отнять деньги! Постой, такты и аванс за него взяла! Нет, мать, теперь я против.

Он постучал себя пальцем в грудь и сонно сказал:

– Слишком много бабок можно взять. Сума сошла, оставить в покое… Если ты не хочешь, я сам его уделаю. Да хоть бы так же, в подъезде.

– Рассуждаешь, как шпана! – горько сказала она.

– Так мы уже наделали. – Гриша забрался с ногами на диван и удобно улегся. – Я посплю. Тебе все равно, блин… За человека меня не считаешь! Вроде нормальная девчонка, а сексом вообще не… Интересуешься.

Он закрыл глаза, пожевал губами и затих. Вскоре раздалось нечто вроде похрапывания – странный, тихий, низкий звук, похожий на гудение хорошего пылесоса. Гриша уснул.