Катя, Фёдор, пёс и кот

– Слушай, –  ее управляющая присела на край стола, –  что он, по-твоему, еще должен сделать, чтобы извиниться?

– Не знаю!

Дверь резко распахнулась, и в кабинет буквально влетел Карен. С волос у него капало –  на улице к вечеру пошел дождь.

– Вот! –  он кинул на стол книгу в пестрой обложке. –  Сегодня во всех книжных появилось. Открывай!

Катя, недоумевая, взяла в руки книгу. На обложке был традиционно нарисован рыжий кот в котелке и очках –  только с какой-то очень уж виноватой мордой. “Сыщик Муаро и дело о сбежавшей невесте”, –  гласило название.

– Первая страница!

На первой странице –  там, где обычно печатают посвящения и благодарности, –  расположились две строчки:

“Катя, прости.

Я дурак”.

– Это что, именной экземпляр? –  девушка приподняла брови.

– Нет, это именной тираж. Многотысячный. И, кстати… выгляни в окно.

Заинтригованная, Катя поднялась из-за стола и подошла к окну.

Дождь лил по-прежнему.

Поэтому сидящие под окном у фонаря пес и кот выглядели особенно несчастными.

А таблички в их лапах –  выразительными.

"“Катя, прости его”, –  значилось на табличке, которую держал рыжий пес.

“Он дурак”, –  надпись на табличке кота была чуть кривоватой.

– Котика жалко, –  вздохнула Айгуш за Катиным плечом.

И в этот момент зазвонил магофон. Карен, протянув руку, подал трубку своей начальнице и подруге.

Номер был незнакомым, но Катя почему-то не сомневалась, чей голос услышит.

– Привет.

– Привет.

– Пока ты не бросила трубку, я хочу сказать, что очень рад тебя слышать, –  сообщил Федор, и Катя невольно улыбнулась.

– Это все, что ты хотел сказать?

Кот и пес, заметив ее в окне, радостно замахали табличками.

– Не все. Я хотел объясниться. Ты ведь не стала меня слушать…

– А ты не стал меня и спрашивать!

– Да. Прости. Понимаешь… все очень быстро случилось. Я понял вдруг, что, как мальчишка, влюбился. Как-то моментально и сразу. А потом оказалось, что ты меня просто использовала… то есть это так выглядело.

– Знаешь, –  Катя фыркнула, –  когда тебе кажется, что тебя обидели, надо об этом говорить, а не обижать в ответ на всякий случай. Прямо говорить! Словами. Через рот.

– Хорошая политика, –  вздохнул Федор. –  Почему-то в моей семье она никогда не была принята… но в нашей с тобой будет!

– Эм… в нашей?

– Ага. Просто, знаешь, когда ты уехала, я понял, что упустить тебя –  самая страшная глупость в моей жизни.