Катя, Фёдор, пёс и кот

Угомонилась даже бойкая девчонка-маготехник, весь день где-то бегавшая и чем-то то стучавшая, то жужжавшая.

Пожалуй… Федор потер потяжелевшие веки. Нет, все-таки сегодня лучше уже поспать –  и продолжить завтра на свежую голову.

Трифон все пытался приучить хозяина к “нормальному режиму дня”. То есть вовремя ложиться и вставать в шесть утра. Для здоровья, мол, полезнее, и вообще котик кушать хочет. Затея совершенно безнадежная, разумеется.

В спальне раздевался, даже не включая свет. Здесь все настолько знакомо и привычно, что можно было бы и вовсе глаз не открывать.

Вот только, стоило сесть на кровать, чтобы стянуть носки, откуда-то вдруг раздался незнакомый скрипучий голос. Женский. И явно немолодой.

– Опять чуть не до свету маялси болезный… ходють и ходють, покою им нетуть. А ночью спать надобно! Не то не видать добру молодцу ни румянца здорового, ни дев красных!

Вздрогнув, Федор подскочил как ужаленный, дико озираясь в темноте. Тут же, сообразив, кинулся к стене и хлопнул рукой по световой панели –  без всякого эффекта.

Или… что-то ведь делала здесь эта девчонка. Может, как раз освещение?

– Свет! –  на пробу рявкнул Федор, и свет в самом деле вспыхнул.

Хотя точнее будет, пожалуй, сказать –  плавно разгорелся. Будто отовсюду сразу, а не с привычных потолочных панелей.

Однако вокруг все выглядело совершенно как обычно. Все предметы на своих местах. И никаких старушек!

Неужели послышалось?

Заглянув на всякий случай под кровать, в шкаф, в ванную и даже за окно, Федор вынужден был признать голос галлюцинацией.

Но вот почему она такая противная?! Нормальные люди, раз уж начинают голоса слышать, то хоть толковые какие. И вообще куда приятнее было бы, будь это томное сексапильное контральто, а не эти старушечьи скрипы!

Ладно. Почудилось так почудилось. Это еще не повод вовсе не спать.

Однако, стоило погасить свет и улечься, как чудеса начались снова.

Прежде всего Федор почувствовал, что кровать под ним как будто дрогнула –  и плавно поехала куда-то в сторону.

В тот же миг снова раздался и противный голос –  только на сей раз он пел.

– Спи, моя ра-адость, усни-и-и… –  выводил он дребезжащие рулады.

Решив не вступать с галлюцинациями в переговоры, Федор зажал руками уши и пополз к краю взбесившейся кровати, чтобы все-таки с нее спрыгнуть.

Голос на секунду обиженно замолк, а потом затянул заново.