Катарсис. Том 1

Второе: прекрати дело о нападении бандитов на Ковали.

Капитан изумленно поднял брови.

— Они же твоих парней покалечили, деда чуть не пришили…

— Закрой дело. Я сам с ними разберусь. Тут замешаны очень высокие люди, им невыгодна огласка происшествия. Пусти слух, что бандитов нашли и скоро будут судить, и тихо спусти все на тормозах.

Начальник милиции снова почесал затылок, крякнул:

— Ну и задачи ты мне ставишь, Георгий! Я же запросто могу слететь с кресла!

— Мы что, мало тебе платим? Добавлю еще пару кусков.

Ну?

Начальник поерзал, что-то подсчитывая в уме, вздохнул.

— Хорошо, попробую, если не будут шевелить дело из области. А с этим… дружком твоей жены как? Он того кретина из зоны не убивал.

— Найди свидетелей, поработай с ним, посади в камеру с уголовниками, пусть помучают, а лучше «опустят»… он и признается. В общем, заказ тебе поступил?

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю. Вот и выполняй.

Мокшин кивнул и вышел из кабинета походкой независимого, уверенного в себе человека.

Капитан посидел за столом, бесцельно перебирая бумаги и папки, снял было трубку телефона, тут же бросил обратно и рявкнул, забыв о кнопке вызова:

— Симачева!

Сержант появился буквально через три секунды, будто ждал за дверью, приставив ухо к замочной скважине.

— Приведите мне задержанного.

Бочкообразный милиционер испарился. Начальник ОВД посидел еще минуту и вызвал командира отряда ОМОН, сказал, с удовольствием разглядывая его мощную фигуру и простоватое застывшее лицо:

— Сейчас приведут вашего подопечного, лейтенант, будем его допрашивать.

При малейшей попытке увиливать и грубить — пресекать немедленно! Задача понятна?

— Так точно, — усмехнулся омоновец.

* * *Плёс был гладким, как стекло, без единой морщинки. Вода притягивала взор, хотелось смотреть на нее и смотреть, пропуская мир сквозь глаза и уши. Солнце, отражаясь в водной глади, слепило глаза. Тишина стояла такая, что ее можно было зачерпывать горстями и есть.

Лес над речным обрывом стоял сонный, торжественно-тихий, умиротворенный, полный медленной, не зависящей от человека, жизни. Все леса, насколько было известно Панкрату, формировали свои биополя, большинством людей не воспринимаемые, но он их слышал, проникаясь чувством единения с природой и терпеливого ожидания. В отличие от большинства он обладал необходимым запасом терпения, чтобы успеть раствориться в лесном пространстве и стать его частью.