Катарсис. Том 1

Крутов полежал на спине среди кустов, исполосовавших его лицо и руки, переживая странное ощущение подключения к мощной и прочной, холодной и одновременно теплой, живой системе под названием «природа» — это сознание пробовало определиться, войти в подсознательную сферу хозяина, потом, не слушая предупреждающего голоса второго «я», рывком встал, сбрасывая усилием воли контур измененного состояния. И сразу понял, что сделал это напрасно.

В двадцати шагах от него на кромке возвышения стоял еще один мужчина в пятнистом комбинезоне, и ствол его автомата смотрел Крутову в грудь.

— Откуда ты такой быстрый? — негромко спросил он. — За две секунды положил двоих! Спецназ?

Крутов шевельнулся, и ствол автомата глянул ему в лоб.

— Не дергайся, мужик. Ты чей все-таки? И кто там с тобой еще?

Ответить Егор не успел. Откуда-то справа прилетел щелчок выстрела. Спрашивающий в комбинезоне вздрогнул, глаза его расширились, автомат выпал из ослабевших рук, и он полетел лицом вниз, в кусты.

Крутов мгновенно отпрыгнул в сторону, прячась под кромку обрыва, и услышал знакомый голос:

— Егор, это я.

На фоне лесных зарослей над обрывом возникла бесформенная тень, превратилась в Ираклия с пистолетом в руке.

— В следующий раз будь осторожней.

— Спасибо, я твой должник.

— Где Панкрат?

— В схроне, мы тут целое подземное хозяйство нашли. Только не учли, что за ним наблюдают. Нас окружили с трех сторон.

— Я видел, как они шли, и понял, что по ваши души. Это и есть хваленый Панкратов «Психодав»?

— Нет, кто-то другой.

Люди «Психодава» убиты, дети исчезли. Вероятно, эти их подстерегли и убили, а тут подоспели мы.

— Понятно. Надо брать «языка».

— Попробуем. Сколько их всего, не знаешь?

— Кроме этих троих, я видел еще двоих, ушли влево, но если ты говоришь, что схрон окружен с трех сторон, то охотников осталось человек пять-шесть. Справимся. Как пойдем?

— По кругу, один за другим.

Крутов «накинул на себя» сферу ПАО и растворился в сумраке леса, превратился в бесплотную тень, обтекающую препятствия, бесшумно просачивающуюся сквозь заросли.

Ираклий тоже умел передвигаться по лесу, как опытный охотник и следопыт, но так перемещаться, исчезать в одном месте и возникать в другом, становиться частью природы, он не мог. Не без ревности отметив этот факт, полковник заставил себя не отвлекаться на посторонние мысли и заработал в привычном боевом режиме, основанном на применении лунг-гом.