Катарсис. Том 1

— Но он во многом прав!

— Прав, конечно, — согласился Ираклий, поглядывая на задумавшегося Крутова. — Но осознание путей Добра и Зла, о котором толкует твой Мережковский, требует прежде всего понимания нравственности, а уж потом дает право на действие. «Психодав» же пошел по другому пути, следуя заповеди Бхагават-гиты: «Если какая-либо профессиональная деятельность ведется ради удовлетворения Всевышнего Господа, все изъяны этой деятельности устраняются».

— Переведи, я сейчас туго соображаю.

— Бхагават-гита утверждает, что профессиональный бандитизм во имя Господа — свят.

— Мужики, мне не до дискуссий, — бледно улыбнулся Панкрат. — Что будем делать?

В комнату, где разговаривали друзья, заглянула заплаканная Лида, но, заметив жест мужа, скрылась, понимая, что будет лишней.

— Похоже, нам объявили войну не только ликвидаторы Легиона, — проговорил Ираклий. — Где мы только не воевали, а? Разве что на Чукотке.

Крутов наконец очнулся от своих размышлений.

— Россия уже тысячу лет — поле боя! Как только нам навязали чужую религию, так и заставили воевать. Значит, есть за что биться на нашей земле, господа офицеры. Беспричинных войн, как известно, не бывает.

— Ближе к делу, философ, — скривил губы Панкрат. — Что предлагаешь конкретно?

— Будем действовать прямо и эффектно. У тебя телефон и координаты Мережковского есть?

— Он сидит в офисе ККОРР на Октябрьском поле, есть и телефон.

— Правильно, — одобрил замысел Крутова Ираклий. — Это сильный ход. У тебя есть аппарат?

— Нет.

— Тогда поедем на переговорный пункт.

— У бабы Ольги есть, через три улицы живет.

— Поехали.

Предупредив Лиду, что уходят ненадолго, они пешком добрались до многоэтажки на улице Суворова, где в одной из квартир жила тетка Панкрата по отцовской линии, и попросили старуху воспользоваться ее телефоном.

— Советник Комиссии Мережковский.

— Добрый день, Архип Иванович, — вежливо сказал Крутов, чувствуя дыхание приблизившихся вплотную Ираклия и Панкрата, слегка отодвинул обоих, чтобы не мешали слушать.

— Кто говорит?

— Я Егор Крутов, бывший полковник ФСБ, друг Панкрата Воробьева.

Секундная заминка.