Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

Когда они натянулись, лошадь встала.

Каспар еще не успел удивиться, как вдруг налетел ветер, закрутил упавшую листву и обдал путешественников таким леденящим холодом, что у людей заломило в затылках.

Соскочив на землю, Каспар подбежал к Шрайку, однако тот неожиданно поднялся и вытянулся как струна. Заметив странное выражение его лица, Каспар попятился. Почувствовав недоброе, вернулся Красавчик и остальные воры.

Тем временем Шрайк с онемевшим безжизненным лицом, вдруг начал вращаться словно веретено – все быстрее и быстрее.

Снова налетел ветер, ударил в людей опавшими листьями, Шрайк остановился и произнес басом:

– Фрай, где Кромб?! Фрай, где Кромб?! Где Кромб, Фрай?!

Тело стало раскачиваться, словно колода, и надвигаться на Каспара, повторяя все то же:

– Фрай, где Кромб?! Где Кромб, Фрай?!

– Нет его здесь! – почти выкрикнул тот. – И где он, я не знаю!

Одеревеневшее тело Шрайка прекратило движение, несколько мгновений оставалось на месте, затем по ожившему лицу пробежала судорога, и Шрайк сложился так, будто вмиг лишился всех костей.

Налетевший ветерок подхватил истлевшую оболочку и, смешав частички Шрайка с шелестящими листьями, разметал вдоль обочины. На дороге осталась лежать лишь серебряная монета, полученная от Каспара в качестве аванса.

– Это… Что это было, хозяин? – хрипло спросил Свинчатка.

Его мардиганец мелко дрожал и ронял с мундштука желтоватую пену.

– Не знаю, – пожал плечами Каспар. – Ты же слышал, оно искало Кромба…

– А кто таков этот Кромб? – поинтересовался Рыпа, не спуская глаз с серебряной монеты.

– Он колдун.

Каспар поймал за поводья свою лошадь и не без труда взобрался в седло, ноги плохо повиновались ему.

– Куда делся Шрайк? – неожиданно спросил Слизень, – Я не вижу Шрайка!

– Змея подвела его, та, что жила в нем, – пояснил Лакоб. Почему-то это объяснение показалось всем разумным. Шрайк и раньше выглядел ненормальным, и то, что все это случилось именно с ним, имело какой-то смысл.

– И что теперь, Фрай, нас всех сожрут, как этого придурка? – дрожащим голосом спросил Красавчик.

Он был в полушаге от истерики, да и не он один. Котлета едва держался в седле, и по его лицу градом катился пот, Бабушкин Звон находился в полуобморочном состоянии. А Бубон проникся к Каспару еще большей ненавистью, впрочем, это не было для последнего неожиданностью.