Карт-Бланш для Синей Бороды

Мужчина, до этого смотревший на Маффино, вскинул голову."

"Через стекло наши взгляды встретились. Я не разобрала, какого цвета были его глаза, но они показались мне черными, как ночь. И такими же холодными. Невольно я вздрогнула, почувствовав не только взгляд незнакомца, но и его тяжёлую, чёрную волю. Он порабощал одним лишь своим присутствием. И когда вот сейчас он смотрел на меня, то казался хищником, заприметившим жертву.

– Кто это? – спросил он у Мафино. – Твоя дочь?

– Нет, господин, – заблеял тот, кланяясь и показывая мне кулак за спиной.

 – Девушка на службе. Прекрасно делает шоколадные конфеты, если ваша милость соизволит подождать полчаса…

– Два часа, – повторила я твердо. – Потому что нам надо поставить в печь бриоши, иначе тесто перестоит.

– Я заплачу за испорченное тесто, – сказал незнакомец, показывая второй золотой, при виде которого у нас с хозяином перехватило дух. – Бросай всё и через полчаса конфеты должны быть готовы.

Он по-хозяйски сел на скамью у стены и вытянул длинные ноги в тяжелых сапогах.

Сапоги были, между прочим, из лучшей кожи, прошитые двойным швом.

– Конечно, господин! – хозяин кланялся так часто, что оставалось удивляться, как голова у него не отвалилась. – Пока готовятся конфеты, не желаете ли чашечку горячего шоколада? Я в пять минут приготовлю…

– Нет! – сказала я. – Мы не можем погубить столько теста. Губить хлеб грешно, и наши постоянные покупатели привыкли начинать день с горячих бриошей.

Наша лавка славится тем, что мы никогда не обманываем клиентов. Два часа, господин, и конфеты будут у вас. Я обещаю сделать их такими, что ваша леди, которой вы хотите сделать столь щедрый подарок, придёт в восторг. И одарит этим восторгом и вас, – последние слова я смягчила улыбкой.

– Бланш! – так и взвился Маффино. – Бриоши подождут!

Но мужчина вдруг хмыкнул и поднялся со скамьи, пряча монету, которую держал в руке.

– Успокойся, – сказал он торговцу.

 – Она права. А я не настолько тиран, чтобы лишать жителей моего города горячего хлеба. Привезёшь конфеты через два часа вот по этому адресу, – он взял свинцовый карандашик в серебряном футляре, что висел у его пояса вместе с туго набитым кошельком, и прямо на столешнице размашисто написал адрес доставки. Писал он, кстати сказать, левой рукой. И мне совсем некстати вспомнилось, как госпожа Сплеторе болтала, что все левши – дети дьявола.