Карт-Бланш для Синей Бороды

В голове не было ни одной мысли, и меня трясло, как в лихорадке. Фрейлины окружили меня, и теперь даже взгляд Алена не был поддержкой. Провозившись со шнуровкой, я кое-как стащила с себя платье, а потом нижнюю рубашку и белье вместе с чулками. Боже, как стыдно! Хотя никто кроме старшей фрейлины не видел моей наготы, меня так и бросало в жар.

– Поднимите руки, – спокойно сказала старшая фрейлина. – Я надену на вас рубашку.

Я подчинилась, испытывая уже панический ужас, и прохладная ткань скользнула по мне, скрывая от плеч до пола, совсем, как леди Милисент до этого.

– Покажите нам её, – раздался голос королевы, и фрейлины послушно расступились."

"Я едва не юркнула за их юбки и заметалась из стороны в сторону, но Ален позвал: «Бланш!», – и я остановилась, тяжело дыша.

Последовала долгая тишина, показавшаяся мне бесконечно долгой.

– Рубашка не исчезает… – разочарованно сказал кто-то из свиты короля.

Только тогда я осмелилась посмотреть на себя.

Волшебное одеяние ничуть не изменилось и скрывало меня от чужих взглядов.

– На свете бывают волшебные рубашки, но не бывает добродетельных женщин! – сострил королевский шут, и господа лорды захохотали.

Бежать! Немедленно бежать, пока никто не увидел моего позора!

В глазах поплыли темные пятна, и я рванула к двери, совсем как Милисент, но кто-то цепко схватил меня за локти.

– Бланш! Кто целовал тебя до свадьбы?

Его слова слышались мне, как со дна морского, и Ален повторил ещё раз:

– Кто целовал тебя до свадьбы? Ответь!

Зрение моё прояснилось, и я увидела совсем рядом лицо, которое было для меня самым дорогим и желанным. Серые прозрачные глаза смотрели с любовью, и я всей душой потянулась к тому, кто стал моим мужем по странной случайности, а потом воцарился в моем сердце.

– Вы, милорд, – прошептала я. – Вы поцеловали меня. Я разрешила это вам, хотя мы не были женаты, я грешница…

– Небеса святые! – завопил король. – Вы это видите?!

Я испуганно дернулась, но Ален снова удержал меня. Потом чуть отстранил, разглядывая с макушки до пят, а потом улыбнулся. Это была самая замечательная улыбка, которую я когда-либо видела – нежная, ласковая, гордая одновременно. И счастливая.