Карт-Бланш для Синей Бороды

 – На нашем браке настаивает король, потому что я обесчестил девицу ле Анже, а она пожаловалась.

– Вы в самом деле сделали это?! – воскликнула я в ужасе.

– Наверное, – сказал он ещё более безразлично.

– Как это – наверное?!

Ален пожал плечами.

– Вы не помните, что произошло между вами и леди Милисент?

– Не помню, – он посмотрел мне в глаза, и я поёжилась – таким холодом повеяло от него.

Но я желала узнать эту историю до конца:

– Как такое может быть, Ален?"

"– В тот вечер я напился. Напился, как свинья, прости уж меня за резкость.

А когда проснулся – был с ней в постели. В её комнате. Милли сказала, что я ворвался к ней ночью, обесчестил, а она даже не могла позвать на помощь, потому что я… обошелся с ней грубовато. Вот и все.

– Но… вы этого не помните?

– Я же сказал. В тот вечер я напился так, что собственного имени не помнил.

– А где был ваш Пепе?

– Как раз отпросился к сестре на свадьбу. Я и отпустил. Непростительная глупость с моей стороны.

– Ален, а это… могло быть правдой? – еле выговорила я.

 – То, что вы ворвались к благородной леди и… были грубы с ней?

Он перевел взгляд за окно и ответил:

– Могло.

Я прислонилась к стене, раздумывая над тем, что сейчас услышала. Неужели Алария оказалась права? Графу нравится причинять женщинам боль. Он ударил леди Эстер, хотя и говорит, что сделал это по причине её предательства. Он силой взял леди Милисент, спровоцировав скандал – а то, что скандал был, я не сомневалась, если уж король решил вмешаться… Потом – Алария. Не проявил ли граф свою грубость по отношению к ней? Бедная Барбетта, Гюнебрет – все они боялись графской порки.

Значит, уже пробовали её? Да и я сама – разве не пришлось мне испытать дикость его нрава? Но ведь Ален был так нежен со мной… вчера…

– Милли мне сразу понравилась, – заговорил вдруг граф, и от неожиданности я вздрогнула. – Она… она ведь очень красива. Она говорила со мной так, словно я был ей приятен. И танцевала, и смеялась. Она сразу поняла про мою больную руку и сказала, что болезнь – это ещё один бой, который надо выиграть.

Говорила, что пока жив, есть надежда, что мы обязательно найдем лекарство. Милли принимала меня таким, каким я был, и это казалось мне почти чудом. Я увлёкся ею, постоянно думал о ней. Так что когда выпил – вполне мог заявиться в её комнату. Тем более, она в тот вечер спала не в комнате фрейлин королевы, а в комнате своего отца, а её папаша как раз пил со мной и отправился переночевать к девочкам в весёлый дом.

– Бедная девушка… – сказала я.