Карт-Бланш для Синей Бороды

Неважно, кто рядом с ним, жёны приходят и… уходят. А ты всё равно останешься его дочерью. Навсегда…

Она заплакала ещё горше, но огрызаться не стала. Я осмелела и обняла её, прижавшись к черной лохматой макушке щекой.

– Успокаивайся, умывайся, и мы поедем за нарядами. Ты смуглая, тебе очень пойдет яркий розовый цвет. В розовом будешь выглядеть, как цветок.

– Не буду! – она вырвалась из моих объятий и пнула скамеечку для ног, да так, что скамеечка ударилась о стену.

Швыряться мебелью у Конморов, похоже, было семейной чертой.

– Не буду, как цветок! – вопила Гюнебрет, размазывая слезы по бледному лицу. Нос её покраснел и распух, и сама она напоминала взъерошенного птенца – ещё не оперившегося, но уже выброшенного из гнезда в полет. – Что толку наряжаться?! Я некрасивая! Об этом все говорят! Даже на охоте, когда я бью больше всех дичи, королевой выбирают какую-нибудь красотку, вроде тебя!.. И танцевать я не умею!..

– Танцевать! – всплеснула руками.

Она замолчала, глядя на меня недоверчиво, приоткрыв рот. Я протянула ей руку, и Гюнебрет, поколебавшись немного, приняла её.

– Садись, расчешу тебе волосы, – я усадила её перед зеркалом и взяла гребень. – Знаешь, – начала я, расчесывая черные жёсткие пряди, – я тоже очень долго считала себя дурнушкой…

– Ты?! – фыркнула Гюнебрет.

– Просто мои старшие сестры очень красивы. Они высокие, белокурые, у Констанцы синие глаза, а у Анны прелестные ямочки на щеках. Представляешь меня рядом с ними? Маленькую, чёрную. Матушка долго убеждала меня, что каждый человек красив по-своему, но я ей не верила. Потому что о моей красоте говорила только она.

– Ты красивая, – буркнула дочь графа.

– Нет, не красивая – милая, – возразила я. – Но разве это плохо? Ты тоже милая.

Гюнебрет с сомнением посмотрела на себя в зеркало, словно примеривая мои слова к себе и раздумывая – говорю ли я правду. Но спорить она не стала, и когда моя падчерица была причесана и умыта, мы отыскали более-менее приличную одежду, в которой можно было появиться в городе. Всё это время я болтала, убеждая девушку, что некрасивых людей не бывает:

– Взять хотя бы твоего отца.