Карт-Бланш для Синей Бороды

Это мне не удалось, потому что крепкая рука обняла меня и притиснула к широкой, твердой груди.

– Куда убегаешь? – прошептал де Конмор.

Шептаться не было нужды, но именно его тихий голос создал таинственную, интимную и притягательную ауру.

– Убегать мне некуда, – ответила я тихо, чувствуя себя на его груди так же спокойно, как в собственной постели. – Отпустили бы вы меня, милорд. Я и так уже злоупотребила вами, заняв ваши колени.

– Но ведь выспалась? – спросил он, не торопясь меня отпускать.

– И очень сладко, – заверила я его, посчитав, что вырываться из объятий собственного мужа было бы глупо. – А вы отдохнули?

– И очень сладко, – передразнил он меня и опустил руку.

Я села прямо, поправляя капюшон и сбившуюся накидку.

Карета повернула и остановилась, а в дверцу снаружи стукнули:

– Прибыли, милорд! – раздался голос рыжего Пепе.

Граф пнул дверцу, открывая её, и я зажмурилась от ослепительного солнечного света, ударившего в лицо.

– Помоги выйти госпоже графине, – велел де Конмор и выпрыгнул из кареты, не дожидаясь, пока Пепе опустит подножку.

– Добро пожаловать, миледи, – степенно произнес слуга, помогая мне выбраться.

Я огляделась, щурясь на солнце. Замок Конмор оказался грандиозным сооружением, прилепившимся одной стороной к отвесной скале, а второй стороной нависая над обрывом. Так строили замки лет двести назад – заботясь не о красоте, а о боеспособности. Но теперь старинные донжоны были украшены изящными карнизами, а вместо рва был разбит сад.

Пройдя следом за графом и Пепе в арочные ворота, и поднявшись по высокому крыльцу, справа и слева от которого стояли статуи, я оказалась в прихожей замка. Потолок здесь был таким низким, что графу пришлось наклонить голову, чтобы не стукаться об него макушкой.

– Там кухня и комнаты прислуги, – указал де Конмор направо, – налево – зал, я переделал его под гостиную. Замок древний, в нем всё не так, как сейчас принято устраивать в домах, но мы привыкли.

Привыкли! Надо думать! Я с ужасом осматривала черные от копоти стены и хлопья сажи, живописно свисающие с потолочных балок. Пол покрывал сухой тростник – несвежий, сквозь него проглядывали каменные плиты.