Карт 2: Робинзоним дальше?

Но тут же перевернулся на спину, с трудом сцепил ладони на затылке и принялся «качать пресс», одновременно поднимая тело и ноги. Упражнение и контроль за дыханием постепенно вытеснили из головы не только дурные мысли, но и эмоции. Эх, если бы я там, на Земле, так мог…

За качанием пресса пришло время «лягушки». Нет наверняка у этого упражнения есть нормальное название, но я его не знал. А так назвал, что первое в голову пришло. Садишься на корточки и выпрыгиваешь вверх, поднимая руки над головой. И так пока ноги держат.

Я лежал на полу, дыша, как загнанный дурным хозяином осёл. Силы реально закончились. Их не хватило даже на то, чтобы посмотреть, чего там шестерёнка размигалась. Зато в голове успокоительная пустота! Мои глаза закрылись сами собой…

— Карт, что с вами?

Меня кто-то начал ворочать, вроде бы даже поднять хотели. Начал вяло отбиваться. Разлепил глаза.

— Хватит меня лапать… А вы чего здесь?.. — непонимающе уставился я на Глюка, Фому и Акелу, усаживаясь на полу. — Случилось чего?

— Сердце Замка перешло на пятый уровень, а мы закончились распилку дерева, — начал доклад мажордом. — Древесины хватило с избытком. Ещё и четверть до следующего уровня набрали. Пришли доложить, а тут вы на полу лежите. Переполошились. Прошу нас простить за беспокойство.

— Ох. — Я, кряхтя, поднялся с пола, мышцы были словно деревянные. Стоять не получалось, — плюхнулся на табуретку, стоящую возле стола.

Я поднял взгляд на мумию, но прежде чем та ответила, остановил её жестом. А потом осмотрел стоящих передо мной слуг избушки. Невозмутимый Глюк — здесь всё понятно. Акела — выглядит ещё более чопорным, чем мажордом, хотя стоит в одних штанах. Фома на их фоне казался обычным лапотником, даже несмотря на своих хакерские способности.

— Фома, ну-ка скажи что-нибудь.

Садовник тут же изобразил поклон, куда он без него и засвистел-защёлкал.

— Что хочет услышать, господин? — в моей голове словно синхроперевод прозвучал, сохраняя всё интонации хомо-суслика.

— Я тебя понимаю! Наконец-то! А то вдруг ты только с виду такой вежливый, а сам меня материл беспрестанно. — Я перевёл взгляд на мумию. — А Глюк тебя покрывал.