Каратель

– А Илья? Где наш сын?!

– Он у мамы… Я утром отвезла его, – Татьяна снова прикрыла глаза. – Мне плохо…

– Сейчас, миленькая моя, сейчас! – Маркелов рванулся к телефону, чтобы вызвать «Скорую помощь», но обнаружил, что провод перерезан. Тогда он зубами оголил провода, соединил их, услышав в трубке длинный гудок, стал лихорадочно набирать «ноль-три».

– Алло!

– «Скорая помощь» слушает. Говорите.

– Быстрее! Приезжайте! Улица Советская, пятнадцать, квартира восемь!

– Что случилось?

– Изнасиловали мою жену!

– Фамилия, имя?

– Что?!

– Имя вашей жены.

– Маркелова Татьяна! Быстрее, прошу вас! Ей очень плохо!

– Год рождения?

– Да вы что, совсем ебанулись, твари! – не выдержал Маркелов. – Какое рождение?! Человек умирает!"

"– Бригада едет. Ждите, – и на том конце линии повесили трубку.

С трудом переведя дыхание, Маркелов набрал милицию. К счастью, дежурный не стал задавать идиотских вопросов. Спустя десять минут на лестнице раздался топот ног, и в квартиру ворвалась оперативная группа. Еще минут через пять прикатила «Скорая».

Маркелова оттеснили от лежавшей на кровати жены и увели в соседнюю комнату. Оперативник достал из полиэтиленовой папки чистый бланк и стал убористым почерком вносить в него данные пострадавшей и ее мужа. Маркелов молча курил одну сигарету за другой, отрешенным взглядом наблюдая за тем, как ложатся на бумагу ровные рукописные строчки. Перед глазами бывшего спецназовца стояла только одна картина – новенький, еще пахнущий оружейной смазкой автомат Калашникова с полным магазином патронов.

Всю следующую ночь Маркелов провел в коридоре больницы, возле дверей палаты, в которой спала Татьяна. Врачи обнаружили у нее сильное сотрясение мозга, многочисленные разрывы мягких тканей. Кроме того, она находилась в тяжелейшей депрессии – из такой депрессии некоторым пациентам не удается выбраться всю оставшуюся жизнь. Но Маркелову, у которого за последние дни на висках высыпала ранняя седина, не хотелось думать о возможности такого исхода.

«Все будет в порядке, – твердил он про себя. – Все обязательно будет хорошо… Она скоро поправится, и мы снова сможем жить так же дружно и счастливо, как раньше…»

Но сколько он ни старался успокоить самого себя, воображая себе светлое будущее, мысли снова и снова возвращались к жестокой реальности.

«Нет, не может быть никакого покоя, пока ублюдки, виновные в смерти Алексея и изнасиловавшие Таню, дышат со мной одним воздухом!..