Каратель

– Куда уж мне до него! – отозвался Решетов. – Я так, просто погулять вышел.

Снова появился детина в твидовом пиджаке. На этот раз он аккуратно поставил на стол стеклянную пиалку с горячими, натертыми чесноком сухариками.

– Запускай, – бросил Лескович, откидываясь на мягкую спинку дивана.

В следующую секунду свет в комнате стал стремительно меркнуть, одновременно на полную яркость зажглись освещавшие золотистый фонтан огни. И вдруг, проскочив в полуприкрытую дверь как порыв легкого ветерка, на импровизированной сцене появилась невысокая стройная блондинка в полупрозрачном газовом пеньюаре.

Ее шоколадный загар резко контрастировал с белоснежной синтетической тканью, изящное упругое тело было столь совершенно, что Маркелов невольно залюбовался."

"– Теперь представляете, что я почувствовал, когда впервые ее увидел? – сдавленный шепот Феоктистова потонул в первых аккордах наполнившей комнату нежной классической музыки. Девица на секунду застыла, вытянув вверх руки и подняв к потолку лицо, а потом начала ритмично двигаться в такт музыке.

Изгибаясь всем телом, она демонстрировала такую поразительную гибкость, словно напрочь была лишена суставов. В движениях танцовщицы читалось что-то удивительно знакомое, но Николай все никак не мог сообразить, что именно. И лишь через некоторое время он понял – девушка исполняет танец огня. Таков настоящий профессионализм – способность передать движениями тела знакомые человеку образы. Этой хрупкой, изящной, почти невесомой девушке такая задача оказалась под силу.

– О-бал-деть! – раздался справа от Маркелова приглушенный возглас Решетова, а затем щелкнула отлетевшая от пивной бутылки пробка.

Взметнувшись в последний раз, разожженное танцовщицей «пламя» стало медленно угасать. Быстрой тенью от двери отделилась еще одна фигура, одетая точно так же в полупрозрачный белоснежный пеньюар. Вторая танцовщица приблизилась сзади к первой, стоявшей на коленях и обхватившей руками плечи, девушке и, наклонившись, стала гладить ее упругие загорелые ягодицы.

Как-то совсем незаметно обе красавицы слились воедино, опустившись на мягкий ковер, и стали предаваться безудержным ласкам. Еще мгновение – и танец, казалось, перейдет в настоящий лесбийский секс, однако девушки очень умело балансировали на той зыбкой грани, за которой настоящее искусство превращается в дешевый порнографический кич, так котирующийся в последние годы в московских и питерских ночных клубах.