Капкан (СИ)

Это невыносимо осознавать, что ненависть, которую ты возводила из года в год в высокую стену между вами, превратилась в пыль, стоило только увидеть его глаза, коснуться кожи. Наперекор здравому смыслу, рассудку, логике, я продолжаю любить и сходить с ума по мужчине, причинившим так много боли.

Возвращаюсь к реальности, когда на мои плечи падает тёплый плед. Обернувшись, вижу Роланда. Протянув ещё одно одеяло для Арианы, он садится на соседний диван, смотрит сначала на меня, а потом на дочь. На губах проскальзывает легкая улыбка, но взгляд противоположен ей.

Поблагодарив за заботу, интересуюсь:

— Когда поедем домой?

— Останемся здесь, раз она уже уснула.

Киваю, тепло улыбнувшись. Эта новость радует. Я счастлива буду провести последний день в этом уединённым месте, подальше от лишних глаз.

— Я бы хотела показать Ариане лабиринт. Позволишь?

— Удивительно, ты умеешь спрашивать разрешение? — интересуется саркастично.

— Чтоб не травмировать психику дочери твоими истериками, я готова даже держать язык за зубами.

— Лучшее, что доводилось слышать моим ушам.

Наступает молчание. И так хочется заполнить его разговором по душам. Поговорить о чём-то, что согреет душу. Но я понимаю, что нужно сообщить ему нечто более важное.

— Хочу поговорить с тобой, — становлюсь серьёзней.

— Слушаю, — он откидывается на спинку дивана и внимательно наблюдает за мной.

— Речь о твоей матери…

— Даже не начинай! — перебивает меня. — Это последнее, о чем я хотел бы с тобой говорить.

— Этот разговор мне тоже не по душе.

Он не реагирует, лишь скрещивает руки на груди.

— Эльвира сообщила, что она больна, — делаю заминку, чтобы перевести дыхание. — Неизвестно, сколько ей осталось жить. Поэтому, она так стремится увидеться с вами.

Ни одна мышца на его лице не вздрагивает от новости. Он продолжает смотреть в упор мне в глаза. И мне становится все сложнее подобрать слова.

— Отступи, Роланд, пожалуйста. Возможно, тебе плевать, возможно плевать и Осману, но подумай о Лайле.

— Не нужно говорить за Лайлу.

— У неё сегодня глаза на мокром месте были, когда Ариана лезла ко мне с объятиями и называла мамой.

— Если бы она хотела увидеть её, попросила бы меня, — говорит сквозь зубы. Злой.

— Да с тобой даже Эльвира толком не смогла поговорить, а ты говоришь о Лайле.