Капкан для зверя

Сама сцепила пальцы с его пальцами. Чувствуя, как на него давит груз вины. Он в отчаянии… потому что мы в тупике. Казнь состоялась, и она будет медленной и мучительной — умирать от голода и холода посреди снега, пронизывающего ветра и засохших деревьев. Я прижалась щекой к его груди и, все еще сжимая пальцы Ника, закрыла глаза.

Это был тот адский путь, который мы прошли друг к другу. Если мы вместе — значит, это финал. И кто сказал, что не этого я хотела — умереть в его объятиях. Не важно когда, важно, что рядом с ним.

От голода во рту выделялась слюна, и мне казалось, что скоро я потеряю сознание. Не задавала вопросов, чтобы не заставлять Ника давать ответы. Зачем вопросы? Если все можно прочесть в любимых глазах.

— Значит, пришли… — тихо сказала я и провела дрожащими пальцами по его ледяным щекам.

***

Марианна провела по моему лицу холодными пальцами, и прикосновение отозвалось в душе мучительной болью. Сердце защемило от нежности, когда она подняла на меня понимающий взгляд.

Моя сильная девочка.

В глазах ни капли страха. Только обреченность и… спокойствие?

Ноги подкосились, и я буквально рухнул на снег, усаживаясь и прислоняясь к стволу ели спиной. Притянул ее к себе на колени.

Она дрожала так сильно, что эта дрожь отдавалась и моему телу. Надкусил свое запястье и поднес к ее губам.

— Поешь, малыш.

Марианна посмотрела на меня через плечо, и я зарычал, понимая, что она собирается отказаться.

— Прошу тебя… любимая…

Она отвернулась, и я прижался лбом к ее спине. Чертовы слезы все-таки потекли по щекам.

Я бессилен что-либо изменить. Я завел нас в тупик. Нет, не сейчас… гораздо раньше. Нельзя было уходить. Оставлять ее одну. Я бы добивался и вернул ее себе. Как всегда… но я… я решил, что впервые поступаю правильно, и ошибся. Моя ошибка будет стоить ей жизни. Нам обоим.

***

Я отвернулась и до крови закусила немеющие от холода губы. Почувствовала, как Ник прислонился лбом к моей спине и задрожал, я зажмурилась, сердце разрывалось от боли… не за себя. За него.

За ту безысходность, которая овладела моим самым сильным, самым смелым мужчиной, который даже не стонал, сожженный до костей вербой, а сейчас плакал как ребенок. Он не смог нас спасти… для него это хуже самой смерти. Осознание, что не смог… и эти немые рыдания по нам… точнее, по тому, чего уже никогда не будет. По мне. По нашим детям, которых мы больше не увидим. По счастью. Он предложил свою кровь, а это значит, что очень скоро у него больше не останется сил.