Канкан на поминках

– Да ну? Чего же приключилось? Рак? Или в аварию попал?

– Он покончил с собой, в тюрьме.

– Извините, – тихо сказал Ребров.

Я отставила чашку и накрыла своей ладошкой его противно потную ручонку.

– А вы знали моего брата!

– Быть того не может, – дернулся Ребров.

– Может, – ответила я, – смотри сюда, Константин.

Агент, как завороженный, уставился на меня. Я покачала перед его носом ключом, висевшем на простом колечке.

– Что это? – тихо спросил Ребров.

– Ключи от квартиры, где мы сейчас сидим, – мило улыбнулась я, – дверь заперта, а теперь гляди.

– Это чего, зачем? – начал заикаться Константин.

– А затем, мой ангел, что ты не уйдешь отсюда, пока не расскажешь, кто велел тебе оболгать майора Костина и написать пасквиль под названием «Мент позорный».

Агент сравнялся цветом с холодильником.

– Вы… вы…

– Я сестра Володи Костина, родная. Майор попал по ложному обвинению в Бутырскую тюрьму. В камеру принесли помойную газетенку с твоим опусом.

Трясущимися руками Ребров достал сигареты и зажигалку.

– Впрочем, – решила я слегка успокоить его, – если расскажешь всю правду про того, кто заставил тебя написать вранье, то я привлеку к ответственности не тебя, а его! Ну, колись, откуда получили «жареные факты»?

Ребров не только внешне был похож на мышь.

– Что такое? – забормотал мужик, нервно раскуривая «Золотую Яву». – Все правда, ни слова лжи.

– Да ну, – хмыкнула я, – ой ли?! Сам только что по квартире бродил да удивлялся, что неуютно тут. Где же здесь четыре комнаты с евроремонтом, а? Где мебелишка дорогая? Ну, предположим, кожаный диванчик, хрусталь, картины и ковры я вывезла, но комнаты-то, комнаты где? Чего молчишь?

Константин подскочил на стуле.

– Так не об этой квартире речь шла!

– А о какой?

Ребров молчал, судорожно разминая в пепельнице окурок.

– Давай, говори, – злилась я, – если где еще апартаменты у брата были, то мне только лучше. Четыре комнаты дорого стоят, разом все свои проблемы решу! Что воды в рот набрал? Сказать-то нечего, ну и паскуда ты, дрянь просто.