Кануны

— Ты что это? Умаялся, видать, за ночь-то, руки трясутся… Ну, это дело простительное, я тоже, бывало, глаз не смыкал, оно точно.

Пашка свернул-таки цигарку.

— Божат, что я тебе скажу…

— Ну?

— Давай мельницу строить, а?

— А что, парень, я…

Но Павел не дал ему договорить…

— Взлобок-то на отцовом отрубе… У ветра как на ладони… Сейчас сосну видел, для стояка лучше не надо… А, божатко! Двое-то нас и отца сманим, а?

Пашка сжал кулаки, скрипнул зубами. Шубная рукавица упала в снег.

— Тпры, — потянул за вожжу Евграф.

 — Охолони, парень, маленько.

И граблями достал из снега рукавицу. Павел затих, отвернулся.

Евграф молча тянул цигарку. Карько споро ступал по дороге.

— Уменья-то хватит? — тихо спросил Евграф, но сразу и пожалел, что спросил.

— Д, я ж… я жо… — Павел, заикаясь, схватил дядю за плечи. — Э, да что говорить…

Он плюнул в снег, отвернулся, а Евграф вдруг сдернул с головы свою собачью, сшитую Судейкиным шапку и хлопнул ею по рукавице.

— А давай, Пашка! Я за такое дело! Последнюю телушку решу! Только, чур — бабам пока не сказывать! Оне, мокрохвостки, заревят, мороки не оберешься…

— Божатко! Да мы, да мы… мы ее за два лета… — Павел по-медвежьи облапил дядюшку.

…Он словно во сне подъехал к дому. Пока бабы носили сено под крышу, распряг и обрядил Карька, прибрал упряжь. Вечером после ужина Вера и Аксинья ушли прясть к Мироновым, а сам Евграф пришел к Роговым.

Иван Никитич при свете лампы набивал обруч на новую шайку. Евграф подмигнул Пашке, чтобы тот убрался к себе, и подсел к деду Никите.

"

"Павел поднялся наверх. Не зная, куда деваться от нетерпения, метнулся туда-сюда, ничком бросился на кровать. Вскочил, сел у окна, снова лег. Он думал о своей будущей мельнице. Согласится ли отец, откликнется ли на Евграфовы уговоры? Они еще не знали, что такое мельница-ветрянка. Хлеба много — покупай свиней, денег много — строй мельницу, говорится в пословице. А какие у тестя деньги? На Евграфе тоже далеко не уедешь: на свадьбе гулял в холщовой рубахе.

Один перед, что на виду, сатиновый. У каждого семья, хозяйство. Скоро весна, надо пахать-сеять, а там паренину пахать, навоз возить. А тут и сенокос не задолит. Кто будет делать все это? Одним бабам с полевой работой не справиться. Павел знал по опыту: затянешь строительство — пиши пропало. Мужики охладеют к делу, кто-нибудь выйдет, возьмет обратно свой пай, пойдут прахом труды и заботы. И будет стоять в чистом поле не мельница, а один поднебесный стояк.