Кануны

Тайком отослал брата Сельку в Ольховицу: велел отыскать там Меерсона и лично ему передать вчерашние бумаги. Зоя хотела о чем-то поговорить, но не решилась.

— Смотри тут, — не глядя на жену, сказал Игнаха. — Ночевать не жди, ни севодни, ни завтре…

— Дак когда придешь-то?

— Когда приду, тогда и приду.

Бабы в поле жали овес. Они разгибались и глядели ему вслед, он шел мимо, не здороваясь, он спешил скорее скрыться в болоте."

"Погода стояла солнечная и ветреная. Первый, второй и третий иней уже ознобили травянистую цветную межу между двумя повытками — давно сжатыми и ющими.

Серые стога явственно выделялись среди луговой яркой отавы. На стожаре недвижно сидел ястреб, он зорко глядел на приближающегося человека. Когда Игнаха подошел ближе, птица бесшумно снялась и, лениво махая крыльями, исчезла за болотным березняком. Игнаха вспомнил сейчас прозоровское ружье. Оно было починено, смазано и висело за шкапом всегда заряженное, он настрого запретил Зое трогать его.

Тропа рыбаков начала проступываться в следах.

Через полчаса нелегкой ходьбы впереди сквозь редкий и мелкий болотный сосняк засинело озерное плесо. Игнаха узнал клюшинское рыбацкое стойбище: навес, крытый колотым желобом, и несколько стоек для просушки сетей. Рядом было еще чье-то стойбище, может, Новожила, а может, Брусковых, там тоже имелись весла и лодки-долбленки.

Сопронов, не долго думая, взял из-под крыши весло и столкнул в воду первую попавшуюся долбленку. Усевшись и закинув сумку на спину, он оттолкнулся веслом от кочковатой залывины.

Ветер дул наискосок, на залесенский берег, вода вблизи была темная, и она плескала в низенькие бортовые набойки. Весло послушно — то слева, то справа — буровило воду. Лодка то и дело вставала боком к ветру. Чем дальше было от берега, тем матерее катились волны, брызги от весла закидывало ветром в лицо. Сопронов ощутил тревогу, почуяв осенний холод озерной воды. Он приналег на весло, и лодка пошла вровень с валами. Через полчаса, а то и меньше он ступит на залесенский берег, уже красневший вдалеке спеющей рябиной. На середине озера взгляд пловца ненароком скользнул по дну лодки. Игнаху прошибло холодным потом: сапожные каблуки были целиком в воде. Вода прибывала на виду. Игнаха перестал грести и, сидя, полуобернувшись назад, начал выплескивать воду веслом. Воды в лодке как будто бы стало меньше. Но, едва начав грести, он вновь увидел, что она прибывает. «Сторожки, — мелькнуло в уме. — Сторожок, может, и не один, рассохся и вылетел».