Кануны

— Тп-р-р!

Мерин, считая остановку ошибочной, не останавливался и шел.

— Тпр-ры! Стой, Гнедко! Стой, — Пашка сильней потянул вожжи, лошадь остановилась. — Знаешь что, друг ситный, ну-ко, слезай. Давай, давай, кому говорят!

Ездок, ничего не понимая, обернулся.

— А ну освободи воз! — наливаясь бешенством, заорал Пашка. — Чуешь?

Ездок не торопясь взял котомку, угрожающе крякнул: «Хорошо!» Он встал на возу, но не успел сойти. Пашка сильно стегнул мерина погонялкой. Мерин не ожидал такого оскорбления и, несмотря на усталость, скакнул, ездок полетел в снег.

Пашка хлестнул еще, и мерин, перешедший было на рысь, снова пошел галопом.

Пашка, расстроенный, долго не мог успокоиться, наконец миролюбиво перевел Гнедка на шаг. «Тетеря какая, — подумал парень. — Молчит, да еще и на дядю. Ну и тетеря!» Ему понравилось это слово, и он, злясь теперь уж на себя, пожалел, что все так нехорошо получилось."

"Высокие звезды роились в кубовом небе. Волок кончился, показались гумна Шибанихи. Дальше пошли дома с красными окошками, тусклыми от светлого месяца.

Мерин фыркнул, качнул пушистой от инея мордой, видно, почуял отдых. В проулке сказалась гармонь, пронзительно взвизгнула девка. Посреди деревни объявилась большая ватага подростков, они остановили подводу.

— Едет хто?

— Иван-пехто! — отозвался Пашка. — А ну, отступись, а то кнутом шарну.

Большой парень, видать, заводило, по-атамански свистнул, и ребятня навалилась на воз. С Пашки мигом содрали шапку, в розвальни полетел снег и мерзлый конский помет.

Пашка развернулся, со смехом раскидал мелюзгу. Хотел ехать, но шапка была новая, пыжиковая.

— Шапку давай, у кого шапка?

Ребятишки издалека бросили ему шапку.

Сильный удар колом по спине чуть не сшиб Пашку с ног. Он бросился на атамана, который побежал в заулок, догнал, отнял кол. Пашка трижды глубоко окунул атамана носом в снег, вернулся к возу и уехал к дому дяди Евграфа. Спина болела от удара, но Пашка особенно не тужил. Он был не очень обидчив, к тому же в дороге на святках такие стычки сплошь да рядом.

Было только обидно, что ударили сзади, да еще колом, это уже похоже на нехорошую драку.

Услышав скрип розвальней, в проулок вышли Данило и Евграф.

— Тять, а ты чего тут? — удивился парень. — Вот ладно, ты уедешь, а я останусь. Схожу на игрище.

— Лошадь-то погоди поить, пусть постоит, — сказал Данило. — Все ладно-то?

— Все, все. Ты чего в Шибанихе-то?

— Да вот шерсти думал купить, — соврал Данило, распрягая мерина.